Стихотворение про регулировщика


Стих про регулировщика - запоминалка "Если палка смотрит"

Если жезл смотрит ВЛЕВО — на дороге КОРОЛЕВА — значит еду куда хочу

— Если жезл смотрит ВПРАВО — пред тобой стоит шлагбаум — значит ехать нельзя

— Если жезл смотрил В РОТ — делай правый поворот

— ГРУДЬ и СПИНА для нас стена — ехать нельзя

— Если руки опущены или в стороны — это прямо и направо

— Рука ВВЕРХ — это нельзя.

***

Палка верх устремлена – всем стоять велит она.
Если палка смотрит вправо, ехать не имеешь права.
Если палка смотрит в рот, делай правый поворот.
Если палка смотрит влево, поезжай как королева.
«Голые» грудь и спина — для водителя стена!
Если жезл смотрит ВЛЕВО — на дороге КОРОЛЕВА. (еду куда хочу)
Если жезл смотрит ВПРАВО — пред тобой стоит шлагбаум. (ехать нельзя)
Если жезл смотрит В РОТ — делай правый поворот.
ГРУДЬ и СПИНА для нас стена. (ехать нельзя)
Если руки опущены или в стороны — это прямо и направо
Рука ВВЕРХ — это нельзя.

***

Если палка смотрит в рот, делай правый поворот.
Если палка смотрит вправо, ехать не имеешь права.
Если палка смотрит влево, ты на дороге королева.
Грудь и спина для водителя — стена.

***

Если жезл смотрит в рот

Делай правый поворот
Если вижу руку слева
Еду как королева

***

Встал на нашей мостовой.

Быстро руку протянул

Ловко палочкой взмахнул.

Вы видали? Вы видали?-

Все машины сразу встали,

Дружно встали в 3 ряда

И не едут никуда

Не волнуется народ,

Через улицу идет,

И стоит на мостовой,

Как волшебник, постовой.

Все машины одному

Подчиняются ему.

***

Он главный на дороге.

Он важный, как директор.

И смотри взглядом строгим

На всех автоинспектор

***

А если светофор сломался,

Затор с движением создался.

Регулировщик всем поможет,

Жезлом он маршрут проложит.

Определенный код подаст,

Транспорту проехать даст.

***

Пусть светофор мигает,

Инспектор наш главнее,

Машины направляет

Палочкой своею.

Трамваи и троллейбусы,

Фургоны, самосвалы

Поедут в ту лишь сторону,

Куда им показал он.

***

Все время будь внимательным

И помни наперед:

Свои имеют правила

Шофер и пешеход.

***

Пусть светофор мигает,
Инспектор наш главнее,
Машины направляет
Палочкой своею.
Трамваи и троллейбусы,
Фургоны, самосвалы
Поедут в ту лишь сторону,
Куда им показал он.

***

Он главный на дороге.
Он важный, как директор.
И смотри взглядом строгим
На всех автоинспектор.

***

Командуя жезлом, он всех направляет.
И всем перекрёстком один управляет.
Он словно волшебник, машин дрессировщик.
А имя ему регулировщик.

***

Экономь свои часы, помня «выбор полосы»!
Жезл вверх-замри народ, лишь закончи поворот!
Встал спиной-на тормоз жми, важно ждать уметь пойми!
Стоит боком, жезл влево, едь как хочешь «королева»!
Жезл вправо, боком снова-стоп и будешь ты здорова!
Боком встал, вдоль рук, знать важно-вправо, прямо едь отважно!
Грудью встал, жезл впёр в капот-можно в правый поворот!
А трамвай, главней всех став, прёт из «рукава в рукав»!

***

Болото зеленое
В ряску одето,
Щебечет над ним
Зеленое лето.
В болоте зеленом
Лягушка живет,
Зеленые песни
Подружкам поет.
Ладошки зеленые
Моет кувшинка…
Какая зеленая
Вышла картинка!

***

Стоп, машина!

Стоп, мотор!

Тормози скорей,

Шофер!

***

Я стою к тебе лицом —

Потерпи, будь молодцом.

На тебя смотрю я строго —

Значит, занята дорога.

Если руку подниму,

Нет движенья никому.

Теперь я боком повернулся —

Путь свободен впереди,

Не зевай, переходи.

Сигналы регулировщика доступным языком

Для многих водителей, регулировщик является одной из самых больших проблем на дороге, но сигналы регулировщика доступным языком освоить можно за пять минут. Конечно сталкиваться с ним часто во время движения транспортного средства не приходится, но бывают случаи, когда это происходит внезапно, поэтому знать и понимать язык жестов необходимо.
ЭТО СЛЕДУЕТ ПОМНИТЬ: Если на перекрестке стоит регулировщик, то вы никак не должны реагировать на светофор и дорожные знаки. С того момента, как он занял свою позицию он стал единственным, кого стоит слушаться.
СКОЛЬКО ВСЕГО СИГНАЛОВ У РЕГУЛИРОВЩИКА?
У регулировщика не так много сигналов, поэтому и запоминать их долго не придется. Как видно на картинке внизу их всего три:
правая рука вверх;
руки разведены;
правая рука вытянута вперед.

КАК ВЫУЧИТЬ И НЕ ЗАБЫТЬ СИГНАЛЫ РЕГУЛИРОВЩИКА
Несмотря на теоретическое знакомство, регулировщик на дороге – явление редкое, как и говорилось выше его появление водители расценивают как диво-дивное, и порой даже опытные участники движения теряются в такой ситуации. Чтобы объяснить сигналы регулировщика доступным языком придумали следующий стишок:
Палка верх устремлена – всем стоять велит она.
Если палка смотрит вправо — ехать не имеешь права.
Если палка смотрит в рот — делай правый поворот.
Если палка смотрит влево — поезжай как королева.
«Голые» грудь и спина — для водителя стена!

Общая схема подсказывает, как должны вести себя участники движения, находящиеся с разных сторон от инспектора.
Давайте разберем сигналы регулировщика подробно, согласно стишку.

Первая строчка стишка:
Палка верх устремлена – всем стоять велит она.

Если инспектор поднял руку вверх, при этом абсолютно не важно, какой частью корпуса он к вам повернулся, то все без исключения участники движения на дороге: и водители транспорта, и пешеходы должны стоять на месте. Категорически запрещено движение в любых направлениях.

Сигнал «рука вверх» необходим для расчистки перекрестка, и применяется, главным образом, чтобы пропустить специальный транспорт.

Если регулировщик поднял палку вверх, то пешеходы и водители обязаны остановиться
Вспоминаем дальше стишок про регулировщика:
Если палка смотрит вправо — ехать не имеешь права.

Сигнал должен расцениваться как красный свет светофора, что означает: транспортные средства, оказавшиеся справа от инспектора-регулировщика, обязаны остановиться и дожидаться следующих указаний.
Если жезл указывает вправо, а инспектор к вам развернулся спиной либо лицом, транспортное средство обязано остановиться
Продолжаем разбирать стишок про регулировщика:
Если палка смотрит в рот — делай правый поворот.

Если инспектор к вам повернулся грудью и направил жезл в вашу сторону (прямо на вас), то вы смело можете поворачивать направо, но в других направлениях вам движение запрещено.
Жезл направлен строго на вас, значит, можно поворачивать только вправо.

Идем дальше:
Если палка смотрит влево — поезжай как королева.
В этом случае к вам регулировщик стоит боком, стихи для запоминания однозначно отражают его сигнал: вы можете двигаться во всех направлениях. Исключение — трамваям, которые двигаются по туннелям рукавов, им разрешено двигаться только налево.

Если жезл инспектор направил влево, то смело можно двигаться в любом направлении, но не следует забывать о знаках и разметке

И последняя строка стишка:

«Голые» грудь и спина — для водителя стена!
Если инспектор развернулся к вам спиной или лицом, запрещено любое движение транспорта. Этот сигнал регулировщика идентичен правилу: «Палка верх устремлена – всем стоять велит она».
Если регулировщик развернулся к вам спиной или лицом — это равносильно красному сигналу светофора, движение строго запрещено
Когда инспектор стоит к вам лицом либо развернут спиной, а руки его разведены в сторону, то вам движение строго запрещено, а автомобили, двигающиеся по перпендикулярной полосе, могут ехать «из рукава в рукав».
Пешеход, равно как и водитель, является полноправным участником дорожного движения, поэтому ПДД и сигналы регулировщика важно знать обоим категориям граждан. ­

С «Air Traffic» лауреат Пулитцеровской премии поэт Грегори Пардло обращается к мемуарам ваш сайт

Играть

Обновлено 17 апреля 2018 г.

«Воздушное движение», Грегори Пардло. (Робин Лаббок/WBUR) Этой статье больше 4 лет.

Грегори Пардло получил Пулитцеровскую премию за поэзию в 2015 году. В своих новых мемуарах он исследует свои отношения со своим отцом, авиадиспетчером, который был уволен во время забастовки Организации профессиональных авиадиспетчеров (PATCO) в 1981 году.

Пардло (@Pardlo) присоединяется к Эрику Вестервельту из Here & Now (@Ericnpr), чтобы рассказать о книге «Воздушное движение: воспоминания об амбициях и мужественности в Америке».

  • Прокрутите вниз, чтобы прочитать отрывок из «Воздушного движения»

Основные моменты интервью

Работа авиадиспетчера была интенсивной и повлияла ли эта работа на его воспитание

диспетчер, единственная работа, для которой вы обучены и квалифицированы, это сидеть в этой башне. Существует не так много передаваемых навыков. Таким образом, его личность была очень сильно связана с тем, что он был на этом микрофоне, говорил с самолетами и дирижировал вещи в воздухе, которые он принес с собой домой - это чувство эго, господства. Я думаю, что в этой личности происходит немного больше, чем мужественность вашего сада ».

О том, как его отец в детстве давал ему словесные задания

"Это было наказание, которое... ну, в таком контексте он дал мне это упражнение. Но в результате я на самом деле обрел любовь к языку и любовь к открытию новых слов, а также слов, которые просто не входят в мой словарный запас.

"Мой отец придумал наказания, которые были хитрыми и гордыми. Он швырнул семейный словарь, как рождественскую ветчину, на мой шаткий стол и дал мне незнакомое слово, не имея ничего, кроме простого наряда для его произношения. «Безутешный», например. Он произносил слово монотонным голосом орфографического диктора. Я должен был найти определение слова, а затем найти в этом определении другое слово, которое я не понял. Затем я должен был найти это последующее слово и так далее, пока не смог доказать, к удовлетворению моего отца, что я ясно понял каждое слово в определении, подтверждая лексическое происхождение от моего исходного слова. В этот момент он мог или не мог назначить мне новое слово».0003

«Его личность была очень сильно связана с этим микрофоном, разговором с самолетами и управлением вещами в воздухе, которые он принес домой с собой — это чувство эгоизма, доминирования».

Грегори Пардло

Об этой форме наказания, помогающей ему выучить новые слова

"Я думаю, что отчасти это было моим сопротивлением тому, чтобы он меня наказал. Так что, если он собирался применить это ко мне в качестве наказания, Я собирался - и я признаю, что сейчас у меня на плече чип - я собирался перевернуть это и сделать его полезным для себя. На самом деле наслаждайтесь этим. Это оказало огромное влияние на мое воображение, мое чувство мое отношение к языку и то, как я общался с отцом через язык».

О забастовке PATCO в 1981 году

"Это был поворотный момент в моей жизни. Я имею в виду, мне было 12 лет, когда я помню, как шел с ним в пикет. И люди бросали в нас еду из машин на шоссе, сигналили и выкрикивали ругательства в наш адрес, когда они проезжали мимо. И это действительно разочаровывало. Меня это просто сбивало с толку, потому что я был так уверен в праведности того, что мы делали».

О том, как его отец пришел в себя после потери работы, и о том, исходит ли стойкость Пардлоу после собственных спотыканий от отца

"Абсолютно так и было, и это обоюдоострый меч, или какая метафора, которую вы хотите использовать, двусторонняя монета. С одной стороны, устойчивость, которой я научился у своего отца, потому что, как я уже много раз говорил , он сумел, он и моя мать — то есть мы не можем. .. Мне тоже неудобно не центрировать мать в этих разговорах, потому что наше выживание не могло бы состояться, если бы не ее находчивость. работы через собственных демонов и собственных промахов — он даже после забастовки умудрился провалить пару работ, но его стойкость была для меня абсолютным образцом9.0003

"Но с другой стороны, я обнаружил, что в прошлом я сам разыгрывал этот рассказ, в котором я переживаю некий неизбежный кризис, который станет поворотным моментом в моей жизни, и все, что получилось, было серией ненужные моменты самосаботажа. Так что, пока я проявлял настойчивость, я также создавал проблемы, которые мне нужно было преодолевать. Да, это сложно, скажу я».

"Я не думаю, что он будет не согласен с тем, что я представляю нас как семью. Он, конечно, поспорит со мной в этом. Я думаю, это будет интересный разговор. неправильный."

Грегори Пардло, о том, что его отец может сделать из книги Дюбуа о «талантливом десятом» как разрушительном

«Во-первых, оно делит население на 10 процентов и 90 процентов и говорит, что 10 процентов ответственны за улучшение жизненного опыта людей». 90 процентов. Это сильно давит на всех, кто склонен считать себя частью этих 90 процентов. , например, лидерство, или нуждается в моем лидерстве. Я думаю, что есть своего рода встроенная снисходительность, когда мы говорим: «Я лучше, чем 9».0 процентов людей, которых мы идентифицируем в Америке как афроамериканцев». ... Идея быть первым черным человеком, который что-то сделает, вы должны сначала согласиться с тем, что черные люди не являются частью населения в целом, что достижения в этом сообществе не согласуются с достижениями людей во всем остальном обществе. ."

О том, что его отец может сделать с этой книгой

"Я думаю, что ему будет удобно с книгой, и я думаю, что он найдет какой-то способ даже гордиться книгой. Я не думаю, что он не согласится с тем, что я представляю нас как семью. Конечно, он бросит мне вызов. Я думаю, это был бы интересный разговор. Но я не думаю, что он сказал бы, что что-то не так».0003

Выдержка из книги: «Воздушное движение»

Грегори Пардло

Введение

Rt. 66

С помощью какой-то смеси сахара, никотина, отпускаемых по рецепту обезболивающих, злобы и кокаина мой отец, Грегори Пардло-старший, начал убивать себя после того, как мои родители расстались в 2007 году. и определил, что у него осталось десять лет в резервуаре. Хотя он действительно «облажался и дожил до шестидесяти пяти», как он и боялся, он всего лишь на год превысил бюджет. Он прожил свои последние годы, как ребенок с горстью жетонов в аркаде перед закрытием. Эти знаки включали: доступ к кредиту, терпение и щедрость его семьи и друзей, а также любые активы, пригодные для продажи (включая, возможно, титановую урну с прахом его матери, таинственным образом пропавшую из однокомнатной квартиры в Лас-Вегасе, где он решил поселиться). выдыхаться). Эти ресурсы должны были быть исчерпаны. Он не хотел терпеть нищету, но и никогда не «оставлял деньги на столе», как он часто выражался.

Он умер, не оставив завещания и не назвав наследников. Мой брат Робби и я согласились на его кремацию. Никакая медицинская школа не взяла бы его, а я даже не думал о гробе. Робби отправился из Уиллингборо, штат Нью-Джерси, в Вегас, чтобы забрать тело. Мой отец ушел в отставку с должности представителя профсоюза Американской ассоциации диспетчеров поездов (ATDA), но без завещания моей матери пришлось вести переговоры с незнакомыми бюрократами даже для того, чтобы потребовать две тысячи долларов компенсации недовольства, которую ATDA предоставила для покрытия его похорон. Мой отец оставил множество просроченных ипотечных кредитов, просроченных банковских счетов и исчерпанных кредитных карт; остаток на роскошной спортивной машине он почти подсчитал; и пятизначный долг налоговому инспектору.

Он умер 12 мая 2016 года, когда я работал над окончательным наброском этой книги. Написание книги дало мне повод поговорить с ним. Каждый раз, когда я брал у него интервью по телефону из своего дома в Бруклине, я был готов к тому, что это был последний раз, когда мы разговаривали. Тем не менее, даже несмотря на всю мою психологическую и эмоциональную подготовку к его смерти, мне было мучительно прочесывать эти страницы и менять формы глаголов с настоящего времени на прошедшее.

Сначала Робби считал — подозреваю, искренне, — что наш отец умер от разбитого сердца. История Робби о смерти и жизни нашего отца сильно отличается от моей. Я на десять лет старше. У меня есть большое досье на наших родителей. Наши мать и отец были детьми, когда мне было 19.68. Им было двадцать один и девятнадцать лет соответственно. В период расцвета до 1981 года, до того, как мой отец потерял работу авиадиспетчера в результате печально известной забастовки, закончившейся тем, что Рональд Рейган уволил тринадцать тысяч федеральных служащих, настроение моих родителей было приподнятым. Они хотели второго ребенка — так сильно, что после выкидыша у той, которая уже вошла в семейное воображение как «Хизер», им удалось родить Робби. Робби родился в 1979 году. Мы были процветающим городом под одной крышей. Отец, на которого я запечатлелась, был бесконечно способным и находчивым и, насколько мог судить мой детский взгляд, держал мир на привязи. Робби знал менее идеалистичную, сдержанную версию нашего отца, к тому времени человека, смирившегося с тем, что его исключили из карьеры, которая его определила. К тому времени, как Робби перерос гипоаллергенные тканевые подгузники, которые раз в месяц доставляли к нам домой, папа, хотя бы из-за отсутствия альтернативы, был больше вовлечен в домашнюю жизнь.

Отец, с которым я выросла, все еще возмущался конкурирующими требованиями незапланированного потомства. Я был ошибкой, за которую, как он чувствовал, он благородно брал на себя ответственность, и, таким образом, я был вынужден страдать от изгибов нарциссизма Большого Грега во всех его демонстративных и мелочных проявлениях. Я не имею в виду жалость к себе. В то время как он хотел от меня выражения благодарности, я изучал его. Он истолковал мой пристальный взгляд как неподчинение. Это сделало нашу жизнь враждебной. Робби, по крайней мере символически, был для него утешением. Я был угрозой. Я был соперником отца, а он моим. Это может показаться дико самонадеянным, но это прерогатива — мой отец согласился бы — того, кто пережил другого.

Вот моя фотография на руках у мамы в мой первый день рождения. Дитя вуду, дитя звезды, дитя любви. Мой первый день рождения был в понедельник, лунный день, день луны. Это был день, когда моей матери исполнилось двадцать два года. Каждый год одна и та же заезженная шутка: С Днем Рождения! Я усмехнулся бы с пустыми руками и жалостью. Я был подарком, напоминанием о том, что она дала самой себе, что она должна буксировать через космос по контрапунктической орбите. Я всегда принадлежал ей через бесконечный пупок судьбы, даосское Возвращение к моим истокам, явленное в этом ежегодном затмении 24 ноября, общей годовщине нашего рождения. Какое горе, какое запятнанное представление о себе нужно было ей похоронить, если она рискнула забеременеть от такого поверхностного человека, как мой отец? Тем не менее моя вина за то, что я стала неожиданной оранжевой стрелой ее жизни, возвысила меня над мимолетными развлечениями моего отца. Хороший или плохой, я был вне оценки, точка опоры каждой истории, которую она могла бы придумать, чтобы рассказать о своей жизни.

Брак моих родителей рухнул, как дрянной цирковой шапито, в тот вечер, когда мы устроили вечеринку по случаю запуска моего первого сборника стихов. Вечеринка была устроена в Доме творческих писателей Нью-Йоркского университета, где я получил степень магистра изящных искусств в области поэзии. Это было осенью 2007 года. Мой отец ревновал к вниманию жены, успеху других и вниманию толпы. Это была та толпа, к которой он стремился больше всего: мои старые одноклассники, коллеги и друзья-писатели. Если бы я только попросил его произнести тост в тот вечер на вечеринке по случаю запуска, он мог бы быть в лучшем настроении. Если бы он почувствовал себя признанным, он мог бы быть еще жив. Это дикий скачок, я знаю, но подобные мысли приходят мне в голову.

Перед окончанием вечеринки он затеял драку с моей матерью. После того, как он два часа вез ее по магистрали в наш родной город Уиллингборо, высадил ее у дома ее отца Боба и велел ей не возвращаться домой, она обнаружила, что он взял ключи от ее дома из ее сумочки. По словам моей мамы, он не говорил, что его спровоцировало и почему он расстроился. Но я знаю, что он закатил истерику из-за того, что его проигнорировали на книжной вечеринке. Он отыгрывался. Настоящая дива не будет отодвинута на второй план.

В апреле 2015 года, через несколько дней после того, как было объявлено, что я получил Пулитцеровскую премию за свой второй сборник стихов, я так и не получил вестей от отца. Большая часть нашего общения была с помощью текстовых сообщений, потому что он утомлялся и нуждался в отдыхе после нескольких минут разговора. Я хотел знать, дошли ли до него новости. Он ответил: «Когда римский полководец завоевывал город, Цезарь посылал раба, чтобы он ехал рядом с генералом на параде победы и напоминал полководцу, что он всего лишь человек».

В последний раз я видел его в августе 2015 года, на вечеринке, которую моя мать устроила в отеле в Марлтоне, штат Нью-Джерси, в честь вручения приза. Я был удивлен, что он проделал весь путь от Лас-Вегаса до Марлтона. Каким развалиной он стал физически; во время наших редких телефонных разговоров он жаловался на умножающиеся сбои своего организма. Он не мог пройти и пяти футов, не задыхаясь, поэтому часто сидел у выходов, откуда можно было легко выйти покурить. Он потерял половину правой ноги из-за диабета, отказываясь отказываться от нездоровой пищи, которую приравнивал к своему достоинству. У него было недержание мочи. Ему потребовалось титаническое усилие, чтобы «быть там» как в эмоциональном, так и в физическом смысле, усилие, которое, как вы думаете, было мотивировано гордостью за достижения своего сына. Но я знал, как может знать только сын, что я был на разогреве. Мой отец любил меня и действительно гордился мной в своей сложной манере, но он приехал в Марлтон для толпы.

Он пришел со своим моторизованным креслом и приспособлениями, продлевающими жизнь, чтобы дать свое последнее выступление. Он выглядел великолепно, старый бык, в своей замшевой куртке и брюках в тон. Полный решимости, он бросил стул и встал на протез, без сомнения представляя себя в образе какого-нибудь закоренелого пирата, декламирующего декламацию с квартердека. Он выступил с речью, в которой поздравил меня, отметив свое место в истории, находящееся в поколении, как он объяснил, между «двумя титанами»: его отцом и мной. Мы были гигантами, стоящими на его плечах.

Мой отец не страдал смирением. Он думал, что это обманчивый аффект. Он предпочитал потенциал смирению и считал, что демонстрация последнего мешает потакать первому. Потенциал — это вексель, который всегда стоит больше, не больше, а просто больше. Со смирением вы получаете то, что видите. Мои барабанщики находятся где-то посередине, и эта книга изучает то, что совпадает. Можно ли стремиться к смирению святого Августина? Когда я протрезвел и начал работать по шагам, я застрял на том, который гласит: «Провел тщательную и бесстрашную моральную инвентаризацию самих себя». Эта книга — мой Четвертый Шаг. То, что я потерпел неудачу, видно по моим отступлениям и снисходительности, но оставшиеся восемь шагов полны надежд.

Выдержка из книги Воздушное движение , написанной Грегори Пардло. Copyright © 2018 Грегори Пардло. Перепечатано с разрешения Альфреда А. Кнопфа.

Эта статья была первоначально опубликована 17 апреля 2018 года.

Этот отрывок вышел в эфир 17 апреля 2018 года. -- Джин Родригес

Если Джин Родригес, выдающийся авиадиспетчер и поэт-любитель, захочет написать стихотворение о всеобщей забастовке, он может почерпнуть из сокровищницы возможных сюжетов.

Он мог бы описать, почему рыба не может летать, как забастовщик боится потерять работу, ожидая ребенка, или почему мужчина над Бостоном потянулся за водкой. Это одна из бесчисленных историй, порожденных пятидневной забастовкой.

Реклама

Родригес, проработавший 11 лет диспетчером в нью-йоркском аэропорту Ла-Гуардия, теперь тратит свое время на рисование стихов и работу над большим домом, который он купил в Восточном Гарлеме за 5000 долларов наличными.

Хотя около 1000 забастовщиков вернулись на диспетчерские вышки, часть одного из стихотворений Родригеса отражает непреклонное чувство 12000 оставшихся без работы.

'Я никогда не склонял голову,

'Или взял обратно слово, которое я сказал. '

Реклама

В интервью в четверг на заднем дворе своего дома 35-летний Родригес сказал: «Я собираюсь выжить. Я собираюсь сделать все, что потребуется».

Еще один забастовщик, который разделяет это мнение, — Стив Валларт, первый авиадиспетчер, арестованный за игнорирование федеральных приказов о возвращении к работе.

Валларт, президент местной организации профессиональных авиадиспетчеров штата Вирджиния, находится на третьем дне своего 60-дневного заключения в тюрьме округа Фэрфакс, штат Вирджиния.

Он сказал репортерам, что жизнь в тюрьме не так уж плоха, но добавил: «Будет намного легче, когда здесь будет больше братьев и сестер PATCO» за сопротивление давлению со стороны правительства.

Удар поражает даже морских существ. В то время как лобстеры, упакованные в мокрые водоросли, все еще вылетают из Бостона, авиакомпания Eastern Air Lines отменила свой рейс из Майами, который обычно перевозит тропическую рыбу в другие города.

Рекс Клиффорд, бастующий контролер на стадионе Бьюкенен Филд в Конкорде, штат Калифорния, вдобавок к угрозе со стороны правительства беспокоится о том, что он потеряет работу. Его жена ожидает второго ребенка в ближайшее время.

— Если это произойдет, то произойдет, — сказал он. «Однако я не готов пожертвовать своей моралью или обязательствами только для того, чтобы сохранить работу… Если мне придется потерять работу, чтобы улучшить систему, я это сделаю».

Реклама

Забастовка касается и пассажиров.

Майкл М. Менери из Лоуренса, штат Массачусетс, находился на борту рейса TWA из Лондона, которому пришлось резко остановиться из-за плохой погоды в Бостоне и совершить круг перед посадкой в ​​среду. — Я просто рад, что выпил пару водок, — сказал он.

Плохая погода и возможная усталость - постоянная тема среди диспетчеров.

— У нас была отличная летная погода, — сказал Родригес. «Август — самое спокойное время для полетов. Но в сентябре бывают ураганы и грозы».

Эван Блэк, не участвующий в забастовке член PATCO, работающий в Hartsfield International в Атланте, сказал, что усталость сотрудников в башне создает небезопасную ситуацию.


Learn more


Оцените статьюПлохая статьяСредненькая статьяНормальная статьяНеплохая статьяОтличная статья (проголосовало 13 средний балл: 5,00 из 5)