Разговор интеллектуалов


МОЛОДЫЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЫ МИРА | Наука и жизнь

Ученики московской школы-интерната № 40 Янис Крюков и Максим Жовтневый создали целый набор физических приборов на основе старинной игрушки «картезианский водолаз» и стали победителями конкурса.

Модели ракет после запуска снижаются на парашютах.

Президент международной ассоциации "Маленькие Находчивые" (МИЛСЕТ) Жан-Клод Гиродон с самым юным участником фестиваля.

Делегаты фестиваля привезли в Москву почти 80 научных проектов, макетов и действующих моделей. Стартует ракета, сделанная ребятами из московской Лаборатории аэрокосмического образования.

"Магазин физических игрушек", открытый в "Деревне маленьких и находчивых" участниками чешско-британской делегации, неизменно привлекал внимание участников фестиваля и его гостей.

Огромный шар, склеенный из тонкой бумаги и наполненный дымом от костра, поднимается на высоту десятиэтажного дома.

Монгольфьер, сделанный из тонкого пластикового мешка для мусора и надутый горячим воздухом из фена, летает не хуже и в комнате, и на улице.

Второй Всемирный интеллектуальный фестиваль состоится через год в Мексике. Делегаты этой страны вручили знамя с эмблемой ассоциации МИЛСЕТ, одного из организаторов фестиваля, ее президенту Ж.-К. Гиродону.

Свободное время каждый проводит посвоему. Кто-то, лежа на диване, часами переключает кнопки на телевизионном пульте и "прыгает" по программам, не в силах ни на чем остановиться. Кто-то ведет нескончаемые разговоры через Интернет или целыми днями бродит в компании таких же бедолаг, не знающих, куда себя девать. Вариантов здесь много. К счастью, есть еще в мире молодые люди, для которых свободное время, досуг - это возможность думать, творить и учиться. Таких любознательных, умных и увлеченных своим делом детей и подростков собрал Всемирный интеллектуальный фестиваль "Научно-технический досуг - поколению XXI века", который проходил на ВВЦ с 11 по 19 июля (см. "Наука и жизнь" № 8, 1998 г.).

Делегаты фестиваля привезли около 80 действующих моделей и макетов, которые экспонировались на выставке "Проекты молодых интеллектуалов мира" в разделах "Мир увлечений" и "Деревня маленьких и находчивых". Участники, самому юному из которых было 8 лет, а самому старшему - 20, продемонстрировали широкий спектр научных интересов. Их интересовало и влияние микрогравитации на рост подсолнухов (Ф. Фольмер, Люксембург), и применение космической технологии в исследовании земных ресурсов (М. Талаат, Египет), и охота за астероидами (Л. Морн, Франция). Газовый паяльник оригинальной конструкции (Е. Дайнеко, Беларусь) и компьютерная технология для реставрации грампластинок (Я. Лозани, Венгрия) доведены до уровня промышленных образцов. Самые маленькие участники представили "Магазин физических игрушек" (совместный проект Чехии и Великобритании) - целый набор самоделок.

Перед жюри фестиваля стояла нелегкая задача: в считанные дни оценить все представленные работы с точки зрения их новизны, оригинальности, практической пользы, занимательности и красоты. Победители конкурса выбирались по 10 номинациям: лучшие научный и компьютерный проекты, игровой проект или анимация, лучший проект по электронике, самый эстетичный, лучший проект, имеющий практическое применение, проект, удостоенный зрительских симпатий, лучший проект среди самых юных участников и за устройство, максимально приближенное к "вечному двигателю".

Награждение победителей - а их набралось 28 человек - вылилось в настоящий праздник. За неделю работы фестиваля его участники, несмотря на языковые барьеры, успели перезнакомиться и подружиться. Приятно было видеть, с какой искренней радостью присутствующие встречали каждого нового лауреата. Мир един, залог его будущего - и в творчестве юных, и в их дружбе.

Зеленский провел телефонный разговор с Макроном - Газета.Ru

close

100%

Офис Президента Украины/Reuters

Президент Украины Владимир Зеленский сообщил, что провел телефонный разговор с президентом Франции Эмманюэлем Макроном, в котором они обсудили гарантии безопасности Киеву и дальнейшую поддержку в сфере обороны. Об этом пишет ТАСС со ссылкой на Twitter Зеленского.

«Проинформировал о ситуации на фронте. Обсудили дальнейшую оборонную поддержку Украины и работу над гарантиями безопасности», — написал украинский президент.

По словам Зеленского, они также уделили особое внимание движению Украины в Евросоюз.

Он добавил, что по данному вопросу власти обеих стран «координируют шаги».

Ранее глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен предложила создать план Маршалла для восстановления Украины.

По ее словам, восстановление Украины соответствует европейским интересам, а также является «моральным долгом» Европы. При этом фон дер Ляйен подчеркнула, что ЕС лишь выступит в роли инвестора, а задачи по восстановлению должны будут решать сами граждане Украины.

IV заседание Клуба молодых интеллектуалов стран Содружества

IV заседание Клуба молодых интеллектуалов стран Содружества

 12-13 декабря в Астане (Республика Казахстан), на площадке Центра аналитических исследований «Евразийский мониторинг», состоялось IV заседание Клуба молодых интеллектуалов стран Содружества «25 лет Содружества: итоги пройденного пути».
Это заключительный этап межгосударственного проекта, который в течение года реализовывался российским Политологическим центром «Север-Юг» по развитию информационных и научных связей со странами кавказского региона при поддержке Межгосударственного фонда гуманитарного сотрудничества государств-участников СНГ с целью формирования дискуссионных площадок для развития профессиональных контактов между молодыми специалистами-гуманитариями из государств СНГ.  Ранее заседания Клуба прошли в Ереване, Баку и Москве.
В четвертом, итоговом, заседании Клуба приняли участие молодые политологи, историки, социологи, журналисты, специалисты в области международных отношений из Армении, Азербайджана, Белоруссии, Казахстана, Киргизии, Таджикистана, Узбекистана и России.
В ходе дискуссионных панелей, лекций, тренингов и мастер-классов, объединенных общей темой «25 лет Содружества: итоги пройденного пути», были рассмотрены причины распада СССР и предпосылки возникновения новых интеграционных объединений на евразийском пространстве; общие и специфические аспекты процессов политического реформирования в независимых государствах Содружества; перспективы развития «геостратегического треугольника» Россия – Южный Кавказ – Центральная Азия.
Большое внимание было уделено новым вызовам безопасности и стабильности в Евразии в контексте интересов в регионе крупных мировых игроков – США, Китая, Европейского союза.
С учетом того, что заседание проходило в преддверии Дня Независимости Республики Казахстан, отдельный блок вопросов повестки дня был посвящен анализу казахстанской модели развития политических и экономических институтов.
Мнения о будущем проекта Содружества Независимых Государств участники заседания представили в ходе тематического круглого стола.  А в заключительной части работы Клуба делегаты от национальных делегаций провели презентации собственных проектов по развитию гуманитарного сотрудничества. Особенно запомнился проект «Международная организация содействия дипломатии, научно-образовательному и молодежному сотрудничеству «Евразийское Содружество» за авторством магистрантов исторического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Василисы Марковой и Дарьи Чижовой.
В рамках заседания редактор центральноазиатского направления Пресс-клуба «Содружество» Жанар Тулиндинова презентовала сайт информационно-аналитического ресурса, который стал платформой для сотрудничества молодых профессионалов постсоветского пространства.
Спикеры Клуба – глава Евразийского аналитического клуба Никита Мендкович и научный сотрудник Института востоковедения РАН РФ Александр Воробьев во время пребывания в Астане приняли участие в программе «Время говорить» в эфире казахстанского телеканала Atameken Business Channel.
Разговор был посвящен новому Таможенному кодексу ЕАЭС, который вступит в силу 1 января 2017 года.
В ходе состоявшихся дискуссий подчеркивалось, что нестабильность мировой экономики и новые вызовы безопасности обуславливают необходимость более тесной интеграции государств евразийского пространства, восстановления промышленной кооперации в рамках кластерной специализации республик и регионов, а также углубления гуманитарных и культурных связей между братскими народами.  
«Мы не пытаемся расставлять акценты в привычных для СМИ категориях – «плохо-хорошо», но стремимся – без гнева и пристрастия – проанализировать базовые компоненты, в рамках которых наши народы могли бы сохранить и умножить накопленный позитивный опыт прошлого», - прокомментировала итоги заседания исполнительный директор Политологического центра «Север – Юг» Анжелика Трапезникова.

© 2022 — МФГС. Все права защищены. Использование информации возможно только с письменного разрешения владельцев сайта.

Пётр: Интеллектуал-прагматик? К 350-летию со дня рождения Петра I

Информация о материале
Опубликовано: 28 июня 2022
Просмотров: 549
Пётр Великий изучает судостроение в Заандаме. Гюстав Ваппер

Несмотря на преобладающие в литературе представления о неспособности Петра I к концептуальным обобщениям, многое свидетельствует о том, что царь обладал достаточным интеллектуальным потенциалом для подобного рода творчества. Сформулированные им идеи и замыслы — как осуществлённые, так и не реализованные при жизни первого российского императора — стали программным ориентиром государственного строительства и общественного развития на столетие вперёд.

ПРАКТИКА VS ТЕОРИЯ

В своих грандиозных преобразованиях Пётр I был вынужден взять на себя роль не только практика (политика, полководца, организатора производства и т. п.), но и идеолога преобразований — роль, которую в странах европейского Запада, имевших долгую традицию «воспитания интеллекта», играли выпускники университетов. Поэтому, размышляя о Петре как авторе концепции нового государства, надо начать разговор с рассуждений о его интеллектуальном потенциале, о самой способности к такого рода умственной работе. Ведь в общественном сознании он стереотипно видится, скорее, с топором, чем с пером: рубит корабль, рубит головы стрельцам, прорубает «окно в Европу». «Царь-плотник», но никак не интеллектуал, не «философ на троне». Созидатель — да. Мыслитель — едва ли…

Так был ли Пётр интеллектуалом? Ответить на этот вопрос сходу вроде бы не получается. Само понятие «интеллектуал» очень позднего происхождения, к тому же обременено множеством значений, не всегда применимых к людям типа первого российского императора. Пожалуй, главное тому препятствие — оппозиционность как качество, неизменно приписываемое «настоящему» интеллектуалу. С этой точки зрения Пётр по определению не мог быть интеллектуалом, хотя бы потому, что сам являлся властью. Но при таком подходе нам придётся, например, вычеркнуть из «списка интеллектуалов» Екатерину II, оставив там Николая Новикова…

Однако, если не допускать стереотипной подмены понятия «интеллектуал» понятием «интеллигент», нагруженного в русской традиции многочисленными смыслами, то выходом из ситуации становится поиск иных рамочных критериев, отличающих интеллектуалов от не-интеллектуалов1См.: Фадеева Л.А. Дискуссии об интеллектуалах в контексте политической истории Запада // Диалог со временем. 2012. № 41.. (По этому пути идут сейчас такие исследователи, как Л.П. Репина, Н.П. Матханова, И.В. Ружицкая, О.Г. Агеева и др.2См.: Репина Л.П. Историческая наука на рубеже ХХ — XXI веков: социальные теории и историографическая практика. М., 2011; Матханова Н.П. Чиновники-интеллектуалы в Сибири XIX в. // Известия Иркутского гос. ун-та. Сер.: История. 2018. Т. 25; Ружицкая И.В. М.А. Корф: бюрократ или интеллигент? // Отечественная история. 2005. № 4; Агеева О.Г. Пётр I: у истоков российского имперства // Отечественная история. 2005.) Суть его заключается в том, чтобы при определении интеллектуалов опираться на семантическую основу слова, а не на дискурсивные коннотации понятия, то есть отнести к этой категории людей, занимающихся наиболее сложными видами умственной деятельности и обладающих способностью произвести собственный «интеллектуальный продукт». С этой точки зрения Пётр I без сомнения может быть отнесён к интеллектуалам. Его природный ум, литературная одарённость, необычайная широта кругозора, стремление к постоянному саморазвитию, начитанность, чрезвычайно богатые речевые способности неоднократно отмечались современниками, признавались практически всеми историками и находят подтверждение в лингвистических и культурологических исследованиях.

Универсальный мореходный астронавигационный инструмент, включает в себя часы солнечные универсальные механические. Италия, Венеция 1697 год. Предмет из Кабинета Петра Великого, Государственный Эрмитаж

Учитывая это, доказывать способности царя Петра к интеллектуальной деятельности — всё равно что ломиться в открытую дверь. Но дело в том, что, признавая выдающиеся умственные дарования первого русского императора, ряд историков отказывают ему в умении сводить полученные знания в большую систему, в программную идею, чётко выраженную мировоззренческую концепцию, а более конкретно — в формулирование цельной программы реформ. Среди тех, кто придерживался такого мнения — специалисты очень высокого уровня, лучшие знатоки эпохи, начиная от М.М. Богословского, проводившего эту мысль через ряд своих исследований, до Н.И. Павленко, писавшего о «хаотичном и поспешном» характере петровских преобразований, Х. Баггера (Пётр «так и не стал теоретиком»), отчасти В.И. Буганова и Е.В. Анисимова, отмечавших бессистемность и хаотичность процесса реформ, хотя и признававших, что в последний период Петровского царствования они всё-таки стали складываться в некую систему3Подробнее см.: Богословский М.М. Пётр Великий по его письмам // Богословский М.М. Российский XVIII век. Кн. I. М., 2008; Павленко Н.И. Пётр Великий. М.,1990; Баггер Х. Реформы Петра Великого в России // Царь Пётр и король Карл: два правителя и их народы. М., 1999; Буганов В.И. Пётр Великий и его время. М., 1989; Анисимов Е.В. «Шведская модель» с русской «особостью» // Звезда. 1995. № 1. .

Неоднозначность оценок Петра в этом смысле проистекает от того, что, во‑первых, историки, как правило, смешивают представления царя о государстве и его практическую реформаторскую деятельность. Между тем и другим несомненно существовала взаимосвязь, но было и много различий. Одно дело — декларации и устремления, другое — их воплощение в жизнь. Во-вторых, подобные оценки — результат ещё одного исходно неверного посыла: противопоставления практического и теоретического (если Пётр практик и прагматик, то он-де по определению не способен на концептуальное обобщение).

Часы солнечные универсальные механические. Англия, начало XVIII века. Предмет из Кабинета Петра Великого, Государственный Эрмитаж

Проследить историю развития воззрений Петра I на проблемы государственного строительства, вычленить в этом процессе идеологическую составляющую, выявить источники влияния, формировавшие концептуальные предпочтения царя в этом вопросе, очень непросто потому, что (как ни парадоксально) обо всём этом написано очень много. Но обилие написанного рассредоточено и не систематизировано. В результате, в историографии накопилось множество «общих мест», стереотипных оценок, некоего «информационного шума», которые приводят либо к противоречивым выводам, вроде вышеупомянутых (необычайно грамотный и начитанный человек, но не способный к обобщениям; гений, но не «теоретик» и т. п.), либо к не менее противоречивым заключениям (Пётр Великий — чуть ли не адепт теорий Гоббса, Гроция и Пуфендорфа, но при этом «технократ» и «прагматик»). Однако использование исследовательского арсенала смежных дисциплин делает попытку выяснения эволюции политического и идейного дискурса Петра не таким уж безнадёжным занятием.

ДИПЛОМИРОВАННЫЙ СПЕЦИАЛИСТ

Как формировались особенности мышления первого русского императора и в чём, собственно, они заключались? Практически все биографы Петра I и исследователи петровской эпохи констатировали особый интерес царя к техническим и естественно-научным дисциплинам. О.Г. Агеева, характеризуя этапы обучения русского монарха, отметила, что очень рано, в юношеском (по меркам времени) возрасте 15–16 лет, он начал получать «своё второе образование — иное по типу (технико-математическое) и характеру (западноевропейское)», имея в виду под первым образованием традиционное русское, освоенное им в детстве4Агеева О.Г. Пётр I: у истоков российского имперства. С. 6..

Современники отмечали, что полученные царём знания имели очень основательный характер и широкий диапазон. Можно сказать, что Пётр стал первым русским монархом — дипломированным специалистом технического профиля, поскольку имел дипломы корабельного и часового мастера. Аттестат, или патент, корабельного мастера, полученный им от Г.К. Поола на Амстердамской верфи Ост-Индской компании в 1697 году, свидетельствовал не только о приобретённых навыках при строительстве фрегата «Апостолы Пётр и Павел», но и о том, что Пётр освоил «корабельную архитектуру» и «черчение планов», то есть теоретическую часть знаний, необходимых мастеру-корабелу. Известно также, что в конечном итоге Пётр остался не удовлетворён именно теоретическим уровнем голландского кораблестроения и, перебравшись в Англию, ещё 3 месяца получал недостающие познания на лондонских верфях.

Пётр Великий посещает в 1698 году лондонские верфи в Дептфорде. Дэниэл Маклис. 1857 год

Стремление царя к глубокому усвоению не только практических навыков, но интересовавших его наук, хорошо известно и по его дальнейшим поступкам.

Красноречив состав его личной библиотеки, обширной даже по европейским меркам (более чем полторы тысячи томов, не считая 1351 наименования собраний карт, чертежей, иллюстративных материалов и нескольких сотен рукописей). Почти на половину, если основываться на подсчётах С.П. Луппова, библиотека состояла из книг по техническим и естественным наукам и дисциплинам — от трактатов по математике и астрономии до трудов по гражданской архитектуре на различных европейских языках. Значительную часть её составляли исторические труды и религиозная литература5Луппов С.П. Книга в России в первой четверти XVIII века. Л., 1973. С. 170. Книжный фонд государя мог быть куда больше, если бы в 1714 году он не передал часть его в библиотеку Академии наук..

Владение Петром большим количеством ремёсел, его устойчивый интерес и основательные познания в математике, физике, военно-инженерных дисциплинах, баллистике и т. п. обычно служат доказательством узкоспециального характера его образования. Отсюда — вывод о характере его мышления, прагматическом и даже технократическом. Но надо помнить, что все эти познания легли на фундамент традиционного образования, гуманитарного по своей природе и, пожалуй, не менее глубокого по уровню усвоения.

Астролябия круглая. Великобритания, первая четверть XVIII века. Мастер Джон Раули. Предметы из Кабинета Петра Великого, Государственный Эрмитаж

Пётр живо интересовался древней и новой историей и иностранными языками, из которых освоил голландский и немецкий. Известно к тому же, что с детских лет он был очень начитан в религиозной литературе, знал наизусть основные книги Нового Завета, умел вести беседы на богословские темы. Даже представители иных христианских конфессий отмечали эти свойства русского монарха. Одна из оценок в этом отношении принадлежит известному богослову Джилберту Бёрнету, епископу Солсбери. В письме от 19 марта 1698 года руководителю певческой капеллы в Йорке Фаллю он отметил:

«Дорогой сэр!.. После вашего отъезда царь приезжал однажды в Ламбет, видел таинство причащения и рукоположения и остался очень доволен. Я часто бываю с ним. В прошлый понедельник я провёл у него четыре часа. Мы рассуждали о многих вещах; он обладает такой степенью знания, какой я не ожидал увидеть в нём. Он тщательно изучал Священное Писание»6Шубинский С.Н. Пётр Великий в Дептфорде // Исторический вестник. 1888. Т. 34. С. 413..

Тот равновесный интерес Петра к самому широкому кругу знаний, который можно понять из общей оценки состава его личной библиотеки, тем более примечателен, если учесть, что она была не коллекцией, собранной из соображений моды и престижа. Это было рабочее книжное собрание. Царь собирал свою библиотеку самостоятельно и целенаправленно: начал масштабные закупки иностранной литературы уже в ходе Великого посольства и продолжил приобретать книги крупными партиями и позднее, даже в самые тяжёлые годы Северной войны.

Книга Карела Алларда «Новое голландское кораблестроение». Из библиотеки Петра Великого

Следует также помнить, что в ту эпоху между техническим, естественно-научным и гуманитарным знанием не пролегало того жёсткого разграничения, которое станет свойственно наукам впоследствии, когда их развитие пойдёт по пути углубления специализации. Интеллектуал раннего Нового времени был типом универсальным: математик и физик, одновременно — историк, философ и богослов — явление для эпохи не редкое. Пётр, несомненно, относился к такого рода людям. Это означает, помимо прочего, что его довольно ранние и при этом основательные знания в области, к примеру, математики, геометрии, фортификации и гражданской архитектуры не только служили прагматическим целям, но имели дисциплинирующее воздействие на сам процесс мышления и познания, давали материал и методику для формирования представлений о политике, морали, государственном управлении. Мир упорядоченных, регулярных предметов и явлений в технических областях знания вполне мог воспитывать в мировоззрении Петра склонность к переносу таких же представлений на жизнь государства и общества.

ПЕТРОВСКИЙ «АВАНГАРД»

То, что Пётр обладал способностями мыслить ассоциациями и яркими образами, подтверждается исследованиями его речевых особенностей. Взаимосвязь языка и мышления сегодня не нуждается в доказательствах; речь раскрывает особенности сознания и процесса познания.

Лингвистические исследования специфики языка первого русского императора, основанные на анализе его огромного, в первую очередь, эпистолярного письменного наследия, показывают, среди прочего, мощную лингво-когнитивную составляющую его языковой личности и, в частности, активное и охотное использование им в речи того, что на современном научном языке называют практикой вторичных номинаций, из которых едва ли не излюбленным приёмом Петра являлся метафорический перенос7Подробнее см.: Гайнуллина Н.И. Языковая личность Петра Великого (Опыт диахронического описания). Алматы, 2002..

В этом смысле Пётр как интеллектуальная личность был очень «авангарден» по российским меркам и в то же время безусловно вписывался в общеевропейский барочный контекст. Метафоричность и образность петровских текстов хорошо известны и историкам8Успенский Б.А. Царь и Бог // Успенский Б.А. Избранные труды. Т.I. Семиотика истории. Семиотика культуры. М., 1994. С. 112.. Эти характерные черты языка и мышления Петра I говорят о способности этого человека к смысловому переносу опыта и знаний, полученных в рамках одних предметных полей, на другие. Историки, упрекающие Петра за узкий прагматизм и отказывающие ему в способности создания общей идеи реформ, во‑первых, не берут во внимание то, что прагматизм и рационализм были общими свойствами философских идей европейского Просвещения, а, во‑вторых, неоправданно понижают значимость прагматизма как именно интеллектуального качества.

Планка орудийная прицельная. Западная Европа, конец XVII – начало XVIII века. Предметы из Кабинета Петра Великого, Государственный Эрмитаж

Между тем, современные специалисты, занимающиеся изучением проблем психологии мышления, пришли к пониманию значащих для оценки когнитивных способностей Петра I вещей. Прежде всего это наработки академика Б.М. Теплова, родоначальника школы дифференциальной психологии, и его последователей, в фокусе интересов которых находится феномен практического мышления — того самого, наличие которого, по устоявшемуся мнению, не позволяло русскому царю формулировать обобщающие идеи9Подробнее см.: Панкратов А.В. Субъектность как одно из свойств обобщений практического мышления // Практическое мышление: специфика обобщения, природа вербализации и реализуемость знаний. Ярославль, 1997; Варёнов А.В. Ситуационная модель: коммуникация событий или коммуникация отношений // Там же; Корнилов Ю.К., Панкратов А.В. Практическое мышление как высшая психологическая функция // Там же; Арпентьева М.Р. Практическое мышление // Б.М. Теплов и современное состояние дифференциальной психологии и дифференциальной психофизиологии. М., 2017..

«Настоящий практик-специалист — поясняет один из представителей этой школы,  — всегда “гений целого” и “гений деталей”, соединяющий разные способы постижения себя и мира. Его мышление перерабатывает информацию, обладающую колоссальной сложностью, таким образом, чтобы создать простой и ясный результат»10Арпентьева М.Р. Там же. С. 116..

Важно и то, что современная психология перестала воспринимать соотношение практического и теоретического мышления как уровневых явлений, то есть отошла от античной традиции, согласно которой теоретическое мышление всегда считалось более «высоким», чем практическое. Практическое и теоретическое мышление теперь рассматриваются как рядоположенные, но различаемые по разным способам получения информации, её обработки и конечному интеллектуальному продукту. Эти теоретические положения вполне пригодны для понимания характера интеллектуальных способностей Петра I, особенностей его стиля мышления.

Пётр I. 1982–1984 годы. Сергей Кириллов

В подобной исследовательской «оптике» становится очевидно, что отмечаемый всеми историками прагматизм Петра не был ограничением или препятствием в конструировании им больших обобщающих идей, сформировавших и вдохновивших проект кардинального преобразования Российского государства.

Текст: Дмитрий Редин, доктор исторических наук, Уральский гуманитарный институт
Уральского федерального университета

Источник: Вестник «Воронцово поле» №2, за 2022 г.

как борьба за социальную справедливость вызвала к жизни движение «темных интеллектуалов» — Нож

Последние президентские выборы показали, что американское общество разделено по своим политическим взглядам приблизительно на две равных группы. Но их разногласия выходят за рамки симпатий к разным кандидатам: 77 % американцев считают, что страна «очень сильно разделена в вопросах базовых ценностей». Легендарный американский журналист Карл Бернштейн называет этот идеологический раскол между демократами и республиканцами (а точнее, между либеральным и консервативным мировоззрениями) «холодной гражданской войной», в которой «разговор, основанный на фактах, становится невозможным».

Несмотря на то что у народа США приблизительно равной популярностью пользуются и консервативная, и либеральная идеологии, в публичном интеллектуальном пространстве доминируют именно либеральные взгляды — начиная от самых крупных и авторитетных СМИ в стране, заканчивая университетскими аудиториями.

Из пяти самых популярных телеканалов в США три принадлежат либеральному лагерю, и только один — консервативному. Две трети американцев считают, что в медийном пространстве преобладает либеральная повестка, но только 32 % доверяют новостям и аналитике крупных медиа.

На одного консервативного профессора в американских университетах приходится 6 либеральных, а в некоторых штатах это соотношение доходит до 1 к 28. При этом каждый третий миллениал и представитель поколения Z считает свои политические взгляды консервативными или очень консервативными.
Брет Вайнштейн

Проблемы политкорректности

Хиллари Клинтон называет одной из главных ошибок свой предвыборной кампании выступление, в котором она назвала избирателей Дональда Трампа «корзиной для убогих». Этой фразой она обозначила американцев, не разделяющих доктрину политкорректности и толерантности: «расистов, сексистов, гомофобов, ксенофобов, исламофобов, вот этих всех». Трамп же на первых предвыборных дебатах заявил:

«Я считаю, что политическая корректность — большая проблема этой страны. Мне приходилось сражаться с очень многими людьми, и у меня нет времени на абсолютную политкорректность. И если честно, у этой страны времени на политкорректность тоже нет».

Политическая корректность — один из краеугольных камней, на которых держится современная либеральная идеология, согласно которой люди делятся на два типа: носителей привилегий и подавляемых по признаку пола, расы, возраста, сексуальной ориентации, гендерной идентичности, ментального здоровья, физических возможностей и т. д. Сверхзадача либеральной общественности — создание инклюзивного общества, свободного от подавления и предоставляющего равные права и возможности всем своим гражданам вне зависимости от их особенностей и личностных характеристик.

Так как для этого необходимо искоренение даже самых незначительных предрассудков против подавляемых групп — цензура речи, действий и мыслей стала неотъемлемой частью проекта «социальной справедливости».

И хотя значительная часть американцев поддерживают идеи равенства и инклюзивности, многие либералы со временем стали признавать, что чрезмерное рвение в насаждении социальной справедливости со стороны самых радикальных сторонников этой доктрины приводит к совершенно противоположному эффекту.

Самую социально активную часть либерального сообщества стали называть social justice warriors (SJW). Чаще всего это студенты и молодежь, которые не только очень активно вступают в баталии по защите притесняемых меньшинств в интернете, но и активно пикетируют, бойкотируют и срывают офлайновые мероприятия, на которых выступают враждебные их взглядам элементы. SJW-протесты приводят к массовым беспорядкам, разбитым машинам и иногда к нападению на людей.

Как либералы разбудили новых интеллектуалов

Один такой протест SJW стал причиной зарождения совершенно нового явления для современных Штатов — Intellectual Dark Web (IDW).

Профессор Брет Вайнштейн и его супруга Хизер Хейинг придерживались лево-либеральных взглядов, преподавали эволюционную биологию в Колледже вечнозеленого штата в Вашингтоне. Они поддерживали движение Occupy Wall Street и были любимчиками у студентов.

Всё радикально изменилось, когда они выступили против «Дня отсутствия»: в этот день всем белым студентам нужно было покинуть территорию университета на сутки в знак солидарности со студентами других рас, в частности с афроамериканцами, которых раньше не допускали на учебу в вузы.

Вайнштейн посчитал, что такая акция — завуалированный в прогрессивные идеи расизм, и написал письмо протеста, которое разослал своим коллегам: «Право говорить или присутствовать в университете не должно даваться на основании цвета кожи».

После того как об этом узнали студенты, в колледже начался бунт. Вайнштейна осадили студенты, ему стали угрожать и требовать у руководства его увольнения, так как он — расист, раз выступает против «Дня отсутствия». В итоге ему вместе с поддержавшей его женой и детьми по настоянию полиции пришлось уехать из университета из-за угроз в их адрес.

Эта история наглядно продемонстрировала, что праведный гнев либералов и SJW стал доходить до абсурда, в котором даже простое несогласие в трактовке идеалов равенства может вызвать гнев, угрозы и насилие.

На личном опыте столкнувшись с перегибами борцов за социальную справедливость, независимые интеллектуалы решили дать отпор доминирующему либеральному дискурсу. В отличиое от пикетов и протестов, с помощью которых SJW нападали на инакомыслящих, главным оружием нового движения стала интеллектуальная дискуссия, дебаты и лекции. Движение быстро завоевало армию последователей.

Что такое Intellectual Dark Web

Одним из главных идеологов и вдохновителей Intellectual Dark Web стал математик Эрик Вайнштейн, брат пострадавшего от SJW биолога Брета Вайнштейна и главный управляющий крупного инвестиционного фонда Thiel Capital.

Именно он придумал и впервые произнес словосочетание “Intellectual Dark Web” со сцены Масонского театра в дебатах с Сэмом Харрисом. Этим названием он хотел обозначить группу интеллектуалов, которые противостоят доминирующей идеологической повестке в англоязычном мире. На русском это могло бы звучать как нечто среднее между «подпольными интеллектуалами» и «темной стороной интеллекта». Публика быстро подхватила этот термин.

Со временем Вайнштейн признался, что четко продумал название, рассчитывая не только на последователей движения, но и на его врагов.

Последователей привлекает его партизанский и контркультурный ореол, а враждебным журналистам даже не нужно придумывать обидных прозвищ: «темная сеть» и так звучит зловеще и дальше маргинализировать ее уже некуда. Так что Intellectual Dark Web с ходу стало мемом, а либеральные СМИ с радостью писали о них с насмешкой, чем только раздували огонь их популярности.
Эрик Вайнштейн

По словам Вайнштейна, «темным» сообщество может быть по двум причинам: либо потому, что находится в подполье, либо потому, что исповедует злые, «темные» идеи.

При ближайшем рассмотрении обе трактовки оказываются ложными. У «подпольщиков» из IDW многомиллионные аудитории в ютубе, твиттере и других соцсетях, их лекции собирают многотысячные аудитории, книги продаются миллионными тиражами. Они не только работают на консервативную публику, но и постепенно завоевывают умы молодых либералов. «Зловещие» интеллектуалы миллионам людей кажутся не злыми и аморальными, а наоборот — носителями вечных ценностей и высоких идеалов свободы, защитниками обиженных мужчин и женщин.

Название Intellectual Dark Web также отсылает к популярной классификации, в которой интернет делится на три уровня: public web, deep web и dark web. Уровень публичного интернета — это доступные всем интернет-ресурсы, которыми пользуется большинство людей. Deep web — неиндексированные поисковиками сайты, которые не гуглятся, но всё же существуют в публичном доступе. В dark web можно попасть только с помощью специальных программ, в ней располагается большинство нелегальной информации.

На этом уровне происходит торговля оружием, наркотиками и нелегальной порнографией — но тут же и обмениваются политическими тайнами, связываются с диссидентами и передают секретную информацию. Иными словами, на этом уровне обитают либо подонки, либо преследуемые правительствами борцы за справедливость.

Эта дуальность «подонки / политические диссиденты» как нельзя лучше отображает медийный статус самого IDW: для большинства либеральных журналистов они олицетворяют подлых и коварных противников социальной справедливости, под прикрытием ценностей «свободы» промотирующих сексизм, расизм и гомофобию. А для сотен тысяч консерваторов и сомневающихся молодых людей они обретают статус героев, противостоящих лживости власть имущих и называющих вещи своими именами.

Дональд Трамп и Канье Уэст: как IDW стало популярным

Одним из главных скандалов на пересечении популярной политики и культуры в 2018 году был каминг-аут Канье Уэста как сторонника Дональда Трампа. Канье нацепил красную кепку с надписью “Make America Great Again” и стал говорить возмущающие общественность вещи, например, что Трамп — его брат, и оба они носители «энергии дракона». В его твиттере стали появляться сообщения вроде «только вольнодумцы» и «хватит запрещать людей за то, что их идеи отличаются».

На Канье посыпались проклятия со стороны либеральных музыкантов, журналисты стали клеймить его опасным сумасшедшим, а Трамп позвал на прием в Белый дом, где хипхопер энергично стучал ладонью по президентскому столу.

Канье — первая поп-звезда (не считая Трампа), публично заговорившая на языке нового интеллектуального сообщества: демократический мейнстрим лицемерит, общество боится говорить честно, мыслить оригинально и иметь свое мнение. «Вольнодумцы» из твитов музыканта — это как раз члены Intellectual Dark Web.

И хотя со временем Уэст стал уклоняться от политических комментариев, его всё же успели засечь за просмотром видео с лекциями Джордана Питерсона, одного из самых видных представителей IDW, наименее политизированного и сконцентрированного в основном на темах психологии и личностного роста.

Профессор против новояза

В 2016 году канадский профессор публично выступил против закона С-16. Согласно ему, использование местоимения, которое не соответствует гендерной идентичности человека, считается харассментом и приравнивает дискриминацию на основе гендерной идентичности к пропаганде ненависти и призывам к геноциду.

Питерсон заявил, что не собирается в принудительном порядке называть трансгендеров специальными местоимениями, которые предлагалось ввести в язык, и что в целом закон С-16 — грубое нарушение свободы слова:

«Я никогда не буду использовать слова, которые мне не нравятся, вроде модных и искусственных „zhe“ или „zher“. Эти слова — авангард постмодерна, радикальной левацкой идеологии, которую я презираю и которая, по моему профессиональному мнению, пугающе напоминает марксистские учения, уничтожившие по меньшей мере 100 миллионов человек в ХХ веке».

При каждом удобном случае Джордан Питерсон пугает своих слушателей зверствами Советского Союза и намекает, что именно к таким ужасным последствиям приводит регуляция языка и вмешательство государства в отношения граждан.

Стены его просторного дома обклеены плакатами с советской пропагандой, в спальне над кроватью висит картина, восхваляющая электрификацию СССР, а в рабочем кабинете лежит шапка безымянного заключенного из советского ГУЛАГа. Он говорит, что это постоянное напоминание о зверствах и угнетении помогает ему оставаться серьезным.

Питерсона осаждали и бойкотировали толерантные студенты, он объяснял свою позицию в многочисленных интервью и даже выступал на слушаниях по поводу закона С-16 в канадском сенате. Закон всё же был принят, однако на скандалах вокруг своего протеста Питерсон заработал медийный капитал и целую армию сторонников — просто потому, что он единственный публично высказал противоположную мейнстриму точку зрения. Теперь его лекции собирают тысячи поклонников в Канаде, США и Европе, а вышедшая в этом году книга «12 правил жизни» мгновенно стала бестселлером, на данный момент продано уже несколько миллионов экземпляров.

В своих выступлениях Питерсон нападает на социализм и постмодернизм, цитирует Достоевского, Солженицына, Ницше и Юнга, разбирает мифологическую структуру сказок вроде «Питера Пэна», «Властелина колец» и «Гарри Поттера» и читает лекции по Библии, полемизируя на тему религии с популяризатором атеизма и профессором философии Сэмом Харрисом.

Критика христианства против критики ислама

Сэм Харрис прославился своими работами в области когнитивной нейробиологии и нейронной основы веры. В начале своей карьеры он в основном критиковал христианскую религию: согласно интерсекциональной идеологии, церковь — носительница белых привилегий, веками подавляющая всех вокруг: от женщин до национальных меньшинств.

Он считался правоверным либералом, а большинство его противников были из лагеря консерваторов, тесно связанных в США с христианством.

В 2006 году он выступил на крупной научной конференции, где, помимо прочего, обрушился с критикой на исламское движение «Талибан». После выступления к Харрису подошла биолог, впоследствии работавшая в Комиссии по изучению биоэтических вопросов при президенте Обаме. Она спросила его, как он может говорить, что заставлять женщин носить бурки — плохо?

«Мне было очевидно, что заставлять женщин жить в мешках — неправильно, — рассказывает Харрис. — Тогда я привел ей другой пример: „А если бы мы нашли культуру, в которой было бы принято ритуально ослеплять каждого третьего младенца?“ На что она ответила: „Всё зависело бы от того, зачем они это делают“».

Этот случай заставил Харриса пересмотреть свои политические взгляды и двинуться в сторону от идейных либералов.

Пока его критика обрушивалась на идеологического врага интерсекциональности и политкорректности — христианство, либеральная общественность поддерживала его и считала одним из «своих». Когда он стал критиковать ислам за те же заблуждения, его стали клеймить исламофобом и расистом — просто потому, что в Америке ислам — религия меньшинства и потому подпадает под защиту борцов за социальную справедливость.

С точки зрения Харриса, такая двойственность и лицемерие мейнстрима — главная проблема доминирования либерального дискурса в США. Интеллектуалам больше нельзя открыто высказывать свои сомнения и критику, факты уступают мнениям и идеологии, а правда в такой атмосфере становится вопросом политики, а не рациональности.

Внутри нового интеллектуального движения IDW убежденному атеисту Харрису оппонируют симпатизирующий христианству Джордан Питерсон, консервативный республиканец-иудей в кипе Бен Шапиро и бывший джихадист Мааджид Наваз, переквалифицировавшийся в борца с исламским экстремизмом, но не отказавшийся от своей религии. Их дискуссии носят открытый полемический характер, без навешивания ярлыков и обвинений в смертных грехах против свободы.

Почему государство не приведет нас к справедливости

Один из главных камней преткновения между подпольными интеллектуалами и либеральным большинством — разные подходы к решению вопроса социальной несправедливости.

Либеральный лагерь настаивает на том, что права меньшинств должны защищаться государством на законодательном уровне, ради чего можно поступиться свободой слова. Как сказал один из протестующих в Колледже вечнозеленого штата: «Если свобода слова может привести к смерти хотя бы одного чернокожего трансгендера — то на*** такую свободу!».

Один из отцов – основателей Америки, Бенджамин Франклин, писал: «Те, кто готов пожертвовать насущной свободой ради малой толики временной безопасности, не достойны ни свободы, ни безопасности».

IDW пытаются избавиться от интерсекциональной дуальности мышления, которое делит всех на жертв и угнетателей, и не искать у государства защиты — в обмен на свободу, в том числе слова. Они напоминают, что свобода человека в первую очередь означает индивидуальную ответственность — за себя, свою жизнь и то, как с тобой обращаются другие.

Темные интеллектуалы также оспаривают саму концепцию «социальной справедливости». Вслед за нобелевским лауреатом по экономике и известным либертаринцем Фридрихом фон Хайеком, они настаивают, что «социальной справедливости» в общем не существует: общество и экономика должны саморегулироваться.

Любое вмешательство в эти естественные процессы может привести только к тому, что, спасая одних, государство будет ущемлять других.
Сэм Харрис

Биологические различия полов — не сексизм

Движение IDW часто обвиняют в сексизме, хотя в их рядах значимое место занимают феминистки вроде профессора философии и автора видеоблога Factual Feminist Кристины Хофф Соммерс, критикующей интерсекциональный феминизм, и Аайян Хирси Али, отстаивающей права мусульманских женщин.

Но в отличие от мейнстримного феминизма, который борется не только за социальное равенство полов — но требует того же от науки, IDW настаивают на том, что между мужчиной и женщиной есть биологическая разница — и это нормально. Это вовсе не значит, что из-за различий между полами кто-то должен обладать меньшими правами или возможностями. Но сегодня отрицание фундаментальных отличий полов превращается в идеологическую уравниловку и становится «прокрустовым ложем», на которое либеральная мысль пытается уложить всех мужчин и женщин и приписать все несоответствия универсальной «норме» давлению культуры.

По словам подпольных интеллектуалов, это преступление против здравого смысла. Они считают, что отличия женщин и мужчин существуют по двум причинам: биологической и из-за воздействия среды. Чтобы подчеркнуть значимость биологических различий, IDW приводят в пример скандинавские страны. Они дальше остальных продвинулись в эгалитаризме (то есть создании общества с равными политическими, экономическими и правовыми возможностями всех), но гендерные различия в этих странах, кажется, стали еще разительнее. Например, исследования показали, что в Финляндии, Норвегии и Швеции меньше женщин получили высшее образование в областях науки, технологии, инженерии и математики, чем в Албании или в Алжире — преимущественно мусульманских странах. Этот эффект называется парадоксом гендерного равенства. Ученые пока спорят о причинах такого дисбаланса, но члены IDW настаивают, что причины скрываются в биологических отличиях полов.

Как интеллектуальность снова вошла в моду

Intellectual Dark Web — не официальная организация, у движения нет штаб-квартиры, банковского счета и юридической ответственности. Ядро движения составляют ключевые персонажи, постоянно взаимодействующие друг с другом в публичной сфере.

Большинство членов IDW постоянно поддерживают личный контакт, ходят друг к другу в гости и дружат семьями. Они появляются на публичных выступлениях друг у друга, часто безо всяких анонсов, и ведут публичные дебаты, как, например, Сэм Харрис и Джордан Питерсон. Всех их объединяет несколько ютуб передач в духе «вДудь» и подкастов, на которых они регулярно обсуждают злободневные темы.

Ноам Хомский любит повторять, что невозможно обсудить сложные проблемы просто: за 2 минуты, выделенные телевидением, все вопросы превращаются в примитивные карикатуры. Движение подпольных интеллектуалов доказывает, что у современного зрителя, в том числе у молодежи, есть запрос на длинные, обстоятельные обсуждения интеллектуальных проблем.

Интервью, дискуссии и лекции членов IDW длятся от 1 до 4 часов и при этом собирают миллионы просмотров на ютубе. Это парадоксальный факт во времена, когда все вокруг трубят о пониженной способности к длительной концентрации внимания у пользователей интернета и социальных сетей.

Наибольшей популярностью среди ютуберов пользуются лекции Джордана Питерсона, шоу Дэйва Рубина Rubin Report, подкаст Сэма Харриса Waking up with Sam Harris и один из самых популярных подкастов в США — Joe Rogan Experience.

Джо Роган — стендап-комик, мастер боевых искусств, известный комментатор боев MMA, большой любитель охоты, физкультуры и здорового образа жизни. Его передачи носят максимально непринужденный и неформальный характер, он часто подчеркивает, что его передача — в отличие от мейнстрим-медиа — последняя площадка, где можно говорить открыто и что угодно. Джо часто выпивает виски и курит марихуану вместе с гостями. Однажды это вызвало скандал, когда во время беседы с Джо косячком затянулся Илон Маск.

Роган искренне радуется тому, что его приняли в группу темных интеллектуалов, потому что сам он с трудом выговаривает некоторые многосложные слова и, скорее, похож на вашего веселого соседа, с которым хорошо посмеяться и выпить, но вряд ли получится обсудить сложные темы. И хотя среди его гостей много спортсменов и комиков — биологи, филологи, философы, физики, астрономы, математики и другие умники заходят к нему не реже. А чаще других интеллектуалов к нему приходят именно члены движения Intellectual Dark Web.

Ребрендинг имиджа консерваторов и либералов

«Благодаря ютубу, подкастам и другим современным медиумам мертвая хватка мейнстрим-медиа, которой она контролирует информацию (а на самом деле удушает вашу способность ясно мыслить о насущных проблемах), стала ослабевать с невероятной скоростью. Теперь встал вопрос — кто и что заменят мейнстрим-медиа?»

— Дэйв Рубин, ведущий ютуб-шоу Rubin Report

На данный момент главный результат работы IDW — ребрендинг имиджа консерваторов. До недавнего времени разговор о традиционалистах и консерваторах в США вызывал перед внутренним взором образ жителя глубинки в соломенной шляпе и с ружьем наперевес, который сплевывает под ноги проходящих мимо афроамериканцев или геев.

Теперь консерваторы — это хорошо сложенные, одетые по хипстерской моде молодые люди с неплохим словарным запасом, готовые к длительным и подробным дебатам о либертарианстве, эволюционной биологии и экономике.

В свою очередь, методы борьбы IDW со своими политическими оппонентами, SJW, показывают либеральных активистов тоже в новом свете.

Раньше прогрессивные либералы, отстаивающие идеи равенства, воплощались в седовласой профессуре и молодых очкариках в вельветовых пиджаках, неспешно ведущих беседы. В полемике с новыми интеллектуалами либералы кажутся толпой невежливых возбужденно орущих студентов, скандальных феминисток и наглых журналистов, плохо владеющих какой-либо терминологией гуманитарных наук, помимо гендерных исследований.

Однако деятельность Intellectual Dark Web выходит за рамки создания новой упаковки для консервативных взглядов на политику, мораль и экономику. IDW стремится найти баланс между консерватизмом и либеральностью: «Консерваторы стремятся к аду абсолютного порядка, а левые либералы стремятся к аду абсолютного хаоса», — проводит границу Джордан Питерсон. IDW предлагает пересмотреть деление на консерваторов и либералов (или на правых и левых) — и сменить его на противопоставление «личная свобода / государственная власть».

Более развернуто эта мысль звучит в передаче Дэйва Рубина, посвященной понятию Intellectual Dark Web: «Вы либо за общество, основанное на законах, которые относятся к людям одинаково, и за минимальное вмешательство государства в нашу повседневную жизнь, — либо за общество, которое относится к разным группам людей по-разному, основываясь на их неизменных характеристиках, и считаете, что государство должно играть ключевую роль в успехах и поражениях людей.

Иными словами, вы либо за право определять свою собственную судьбу, либо хотите передать это право кому-нибудь другому».

Эти взгляды хорошо вписываются в доктрину либертарианства, выступающую за максимальную свободу индивидуума и минимальный контроль со стороны государства. За членами IDW действительно стоят либертарианцы. Ведущий Дэйв Рубин связан с Кохами — одной из самых богатых семей Америки, с которых списали миллиардеров из последнего «Карточного домика». Один из их фондов спонсирует «следующее поколение либертарианцев». Идеолог IDW Эрик Вайнштейн возглавляет инвестиционный фонд Thiel Capital, принадлежащий известному миллиардеру-либертарианцу Питеру Тиллю.


Противостояние доминирующему в обществе дискурсу, вызов представителей интеллектуального большинства на дебаты, хорошо аргументированные споры, скептицизм — эти средства помогают обществу приближаться к правде и справедливости.

Основной посыл темных интеллектуалов можно уместить в легендарную формулу Тимоти Лири “think for yourself and question authority”.

IDW не выступает против либеральных ценностей, да и в их собственных рядах есть заядлые либералы. Темные интеллектуалы критикуют те силовые методы, которыми пользуются либеральные активисты: запрет выступлений, протесты против публичных дискуссий, коллективная травля инакомыслящих — такие методы, кто бы их ни исповедовал, направлены против индивидуальности и против разума.

Общественная дискуссия прекращается только в двух случаях: либо победила абсолютная истина, либо настала чья-то диктатура. И как не стоит верить в первый исход, так следует сопротивляться второму.

Только в борьбе можно счастье найти — Артикуляция

Выпуск №18

Автор: Галина Гужвина

 

(о классовом сознании современных французских интеллектуалов)

 

Иногда, вот право же, очень полезно послушать, как в разных гостиных злословят («Разговор начался мило, но именно потому, что он был слишком уж мил, он опять остановился. Надо было прибегнуть к верному, никогда не изменяющему средству — злословию», — Толстой, «Анна Каренина», до сих пор никем у нас не превзойдённая энциклопедия светской жизни). В чём, например, обвинят или упрекнут заспинно рано покинувшую парижскую гостиную гостью? В том, что она изменяет мужу, ездит в Кению с целями секс-туризма, употребляет алкоголь или фарму, недоплачивает наёмным работникам, использует неблаговидные уловки для ухода от налогов, и даже крокодилья сумка Биркин у неё ворованная. Тон отечественного медизанса будет иным: сумка Биркин гостьи будет объявлена палёной, круговая подтяжка лица (даже воображаемая) — неудачной, а личная жизнь — безвидной и пустой по совершеннейшей её, гостьи, сексуальной невостребованности. У «них» уничтожать неугодного (или отсутствующего) будут непременно по признакам морального его несоответствия некоему идеалу (сколь угодно ханжескому и лицемерному, пусть, но непременно, непременно этическому), у «нас» же разоблачительской атаке подвергнется, главным образом, заявленный имяреком уровень потребления, социальной интеграции, жизненного успеха, сноровка то есть в подаче внешнего, а не выстраданные убеждения. Честный, без жеманства, ответ на вопрос, что стыднее, Биркин палёный или краденый, и составляет, похоже, главное ценностное между нами различие, ключ к пониманию того, чем они там, за вновь задраенными границами, живут, а также безошибочный маркер (не)принадлежности к определённой общности.

Отчётливой иллюстрацией неприязни парижских интеллектуалов к любым формам создания и поддержания социальных, напоказ, иллюзий стало их отношение к заглохшему благодаря пандемии, но до неё немало шуму наделавшему движению жёлтых жилетов. Включающие обыкновенно «инстинкт солидарности», автоматическое то есть сочувствие любым социальным инициативам борьбы за права обделённых, униженных, дискриминируемых, интеллектуалы отнеслись к жёлтым жилетам более чем прохладно – громогласно с трибун и настойчиво в прессе подозревая их в крайне правых симпатиях, антисемитизме, этническом и социальном расизме, гомофобии и прочих видах супремасизма, в неприличном то есть, недопустимом, непроизносимом. И холодность эта связана была отнюдь не со снобизмом «сокрушающихся о конце света перед ломающими голову над тем, как дожить до конца месяца» (крылатое выражение президента Макрона, подхваченное писательницей Анни Эрно), точнее, не только с ним. В претензиях и лозунгах жёлтых жилетов дискурсивно поднаторелые интеллектуалы верно почувствовали понятийную подмену, борьбу не за достойную жизнь, но за средства на имитацию жизни буржуазной, попытки дорваться до вполне эксклюзивных привилегий средствами уличной демократии, по определению священными, профанации не подлежащими. «Неужели вы ждёте от нас, что мы согласимся трудиться на рабочих местах для иммигрантов?» — спросили из толпы жёлтых жилетов философа Алена Финкелькраута. «А почему нет-то?» — деланно (впрочем, не исключено, что и искренне) удивился тот.

И вольно нам вместе с лидерами нынешнего протеста обвинять Финкелькраута в том, что сам он, бывший в судьбоносном шестьдесят восьмом одним из ярких антисистемных активистов, на активизме же, на спинах впроголодь бастовавших рабочих, выехал к вершинам общественной и академической карьер, но факт остаётся фактом: претензии на интеллектуальность Финкелькраута (выпускника Высшей Нормальной Школы, с большим отрывом самого престижного вуза страны, с одним из сложнейших в мире вступительных экзаменов, профессора, академика), равно как и Паскаля Брюкнера, и Андрэ Глюксмана, и прочих левых (других здесь особенно-то и нет) философов с громкими именами — не подлежат никакой критике, они общественному большинству до тошноты подчас неприятны (элитизма французы не выносят ни в ком и ни в чём), но абсолютно бесспорны. В интеллектуалы во Франции принимают по дипломам бесплатных, ультраселективных вузов и результатам репутационно интеллектуальной деятельности (в этом смысле претендующему на умственность лучше порой трудиться учителем в лицее, нежели, например, консультантом в банке), никаких случайных людей, вроде нашей Марины Раковой, про которую не вполне ясно даже, отучилась ли она положенные годы в Бауманском институте, в этой среде нет и быть не может. В недавнем романе Карин Тюиль «Дела человеческие» представитель золотой парижской молодёжи, обвиняемый в изнасиловании в рамках исключительно медиатизированного (как может быть иначе?) процесса, огребает ненависть и проклятия абсолютно всех за процессом наблюдающих, представая в соцсетях готовым адским исчадием, и лишь интеллектуальные его качества никем не ставятся под вопрос, поскольку окончил обвиняемый Политехническую Школу, в которую иначе, как пройдя по конкурсу, не поступишь. Не то чтобы золотому мальчику этот знак интеллектуального качества на лбу помогает, скорее напротив, но сама неотчуждаемость отметины на челе говорит о том, что есть, есть ценностей незыблемая скала над скучными ошибками веков, что никуда она во Франции не делась.

Собственно, поиск границ легитимности социальной зависти в описаниях классовых взаимодействий, если не начатый, то очень выпукло, не отмахнёшься, заявленный Шабролем в фильме «Церемония», с тех пор во Франции и не думал прекращаться, каждое новое художественное высказывание по-своему переставляет на этих границах флажки. У Карин Тюиль мажор страдает по совокупности своих мерзостей, эгоизма, высокомерия, пренебрежения чувствами других людей, но формально — за преступление, которого, скорее всего, не совершал, за изнасилование, которого, скорее всего, не было, а вот у Лейлы Слимани в гонкуроносной «Колыбельной» преступление (на этот раз недвусмысленное и страшное, хуже и придумать сложно) совершается, и совершается человеком, без особой личной вины оказавшимся из-за стечения различных обстоятельств в ситуации предельной (жёлтые жилеты поняли бы!) социальной униженности — добропорядочной коренной француженкой, вынужденной работать няней, то есть заниматься заведомо иммигрантским трудом, в семье, где мать (списанная Слимани с себя самой, блестящей интеллектуалки, марокканской уроженки) имеет иммигрантские корни. Феминизм одной из женщин оказывается оплачен ценой ещё большего закабаления другой, ценой отчуждения закабалённой от себя и собственной жизни, ценой не поддающегося никаким подсчётам, но не перестающего быть калечащим эмоционального донорства. Впрочем, и сам феминизм не только не превратился сейчас в бронебойное оружие, как порой кажется ревизионистам и адептам патриархальности, но всё ещё хрупок, и мал, и далёк от доминирующих позиций везде, кроме своего собственного информационного пузыря. Автобиографический роман бельгийской журналистки Мириам Леруа «Красные глаза» о том, как она за свои вполне стандартные в среде интеллектуалов взгляды подверглась жестокой сетевой травле со стороны своры анонимусов из группы поддержки юмориста Дьедонне, тому доказательство. Содержащийся в романе обзор демонстрируемых в сетях мировоззрений выявляет неприятное, шокирующее даже: вне определенной среды феминизм, экологический активизм, гуманизм по отношению к бедным и мигрантам массово проходят по разряду «толерастного отврата», лживых напевов сирен, которыми «политкорректная кодла» пытается заморочить голову народу, но народ ух, не проведёшь!

В этой связи ответ на считываемый за глазным прищуром вопрос уже наших, российских интеллектуалов: «Ну они же не серьёзно, правда? Они же сами во всё это верить не могут???» — однозначен. Они, конечно, вполне серьёзны и «всему этому» верят вполне искренне. Вообще отсутствие двойного, упражняющегося в остроумии либо своекорыстного дна за гуманистическими убеждениями является, пожалуй, одной из самых симпатичных черт французских и — шире — европейских интеллектуалов. В их неприятии социальной заносчивости не будет ни капли лицемерия. Так, в одном из недавних романов Стефани Дюпеи, ставшим невероятно популярным в корпоративной среде (речь в «Блестящей» идёт о феномене «исключения из потока» работника, одном из видов корпоративных издевательств), но недопрочитанном далёкой от международных корпораций публикой, есть великолепно иллюстративный эпизод знакомства родителей главной героини, периферийного и уже много добившегося в Париже дарования, с родителями её жениха, принадлежащими к сливкам подбитой деньгами интеллектуальной столичной элиты. К ужину, устроенному молодыми людьми в их квартире, у них оказывается два десерта — провезённые через пол-Франции родителями невесты, а потому потекшие, закисшиеся, деформировавшиеся в дороге пирожные «из лучшей кондитерской нашего городка» — и свежайший кулинарный шедевр из кафе «Pouchkine» (на момент выхода романа самой модной в Париже сладкой сети), принесённый родителями жениха, арктически надменной парой. Правда, о том, что десерт из кафе «Pouchkine» существовал, невеста узнаёт лишь после окончания ужина, обнаружив его в мусорном баке у входа в дом, поскольку для арктически надменной мадам даже вопроса не встает о том, чтобы не уважить гостей, не съесть со старательной имитацией аппетита и удовольствия кособокое провинциальное пирожное, чтобы оскорбить людей заведомо проигрышной для них конкуренцией между двумя десертами, если оба окажутся на столе. В этом во всём, конечно, тоже очень много спеси, но спеси, основательно придавленной плитой недопустимости бытового унижения ближнего. И нет залога дальнейшего успешного существования привилегированного класса надёжнее этой плиты.

актуальный роман про интеллектуалов, секс и феминизм

Подобно многим произведениям на стыке жанров, роман Крис Краус «I Love Dick», который вышел в издательстве No Kidding Press в переводе Карины Папп, очень прихотливо устроен. Bookmate Journal разобрался, какими смыслами нагружена эта книга, чем она отличается от одноименного сериала и при чем тут женская эмансипация.

39-летняя Крис и 56-летний Сильвер вместе десять лет. Она снимает экспериментальное кино, он преподает в университете, их отношения лишены страсти, но представляют собой вполне гармоничный союз интеллектуалов, привыкших размышлять обо всем, что с ними происходит, в категориях искусства. Пара ужинает с Диком, знакомым Сильвера, а затем Дик приглашает их к себе домой, чтобы переждать непогоду. Они проводят вечер, обсуждая видео Дика, и супруги остаются на ночь. Крис замечает, что Дик с ней флиртует.

«Его пространные размышления выходят далеко за пределы постмодернистской риторики, его слова транслируют какое-то фундаментальное одиночество, которое способны разделить только они двое. Крис легкомысленно это поддерживает».

Когда пара просыпается утром, Дика в доме нет. Крис и Сильвер уезжают, не дожидаясь его возвращения, и, сидя в дайнере, обсуждают случившееся.

«Так как они больше не занимаются друг с другом сексом, они поддерживают близость с помощью деконструкции, то есть рассказывают друг другу обо всем. Крис признается Сильверу, что, похоже, у нее с Диком случился Концептуальный Трах».

Следующие несколько дней Крис мучается от тоски, смешанной с сексуальным возбуждением, и Сильвер предлагает написать Дику.

Впрочем, ожидаемый конфликт «он — она — муж» не получает своего развития. Во-первых, Сильвер пишет письмо первым, и тон этого послания позволяет допустить гомосексуальный интерес с его стороны. Во-вторых, сам факт того, что любовный треугольник выведен из плоскости запретного, избавляет героев от дополнительной эмоциональной нагрузки. Но если ревность и выносится за скобки, ощущение того, что женщина в этом треугольнике является связующим звеном между двумя мужчинами, никуда не исчезает. С подачи Сильвера Крис переходит к активным действиям — вступает в откровенную переписку, и хотя вскоре из этой переписки выходит Сильвер, становится ясно, что на самом деле из коммуникации исключили саму Крис. Единственное письмо Дика адресовано Сильверу, а не ей: это подтверждает, что Крис оказалась невидимой — даже несмотря на то, что все время находилась в центре повествования.

Крис Краус — автор романа «I Love Dick». Фото: Jennifer Emerling

«I Love Dick» можно назвать исповедальной художественной прозой, но при этом акцент с личного, сокровенного — неразделенной и, в общем-то, неуместной влюбленности — тут смещен в сторону концептуального. Фигура Дика становится не так важна:

«Дорогой Дик, — писала она, — наверное, в какой-то степени я тебя убила. Ты стал Дорогим Дневником…»

Дик как объект страсти почти не играет роли: значение имеют только мысли, порожденные чувствами Крис. В этой точке роман превращается в «нечто среднее между культурной критикой и художественной литературой», в «теоретический фикшен» (термин культуролога Джоан Хоукинс). Крис размышляет о своем статусе жены успешного интеллектуала («За последние пять лет, пока я вкладывалась в карьеру Сильвера и недвижимость, я заработала себе на очень длинный поводок. Так почему бы его не использовать?»), невозможности для женщины реализации вне рамок ожидаемого от нее поведения, вспоминает значимые работы современных художниц и обращается к идеям Лакана и Гваттари. Любовные письма отныне звучат как заявление, и отказ Дика приобретает дополнительный смысл. Он не просто отвергает Крис: адресуя свое письмо Сильверу, Дик отказывает Крис в видимости и обесценивает обозначенные ею проблемы. «Я могу лишь снова повторить то, что уже говорил раньше, сколько бы раз эта тема ни поднималась в разговоре с тобой или с Крис: я не разделяю твое убеждение, что мое право на личную жизнь должно быть принесено в жертву этому таланту» — но ведь мужчины веками поступали так с женщинами, наделяя их ролью муз и не особенно считаясь с их взглядами.

Дика в сериале «I Love Dick» сыграл Кевин Бейкон. Фото: Amazon

Книга «I Love Dick» вышла в середине 1990-х — в то время, когда только зарождался феминизм третьей волны. Кто знает, может, если бы Крис Краус писала роман сейчас, его тон был бы радикальнее, а круг затронутых вопросов расширился до размышлений о правах и привилегиях не только в мире культуры. Одноименный сериал Сары Губбер и Джилл Солоуэй переносит время действия в 2010-е, что можно считать попыткой пересобрать оригинальное произведение в соответствии с современной феминистской повесткой. И действительно, уже начатая в книге дискуссия о самореализации женщин подхватывается в сериале и трансформируется в соответствии с сегодняшними ожиданиями от этого разговора. Откровенно сексистский монолог Дика о том, что огромное количество недоделанных работ женщин связано с их низким качеством, а сами женщины редко создают что-то интересное, потому что всегда отталкиваются от своего унижения, воспринимается как, в общем-то, типичные пики в сторону современного феминизма. Если раньше женщинам отказывали в таланте только потому, что они женщины, сейчас им отказывают и потому что они женщины, и потому что они борются за свои права. В отличие от книги, письма в сериале становятся арт-объектом, о котором говорит весь город, и современному Дику приходится смотреть в глаза не только Крис, но и всем, кто становится невольным свидетелем их взаимоотношений: институт репутации на этот раз срабатывает.

В сериале к Дику обращаются почти все женские персонажи. Это не только делает его образ — мужчины/мужчины в искусстве — метафоричным и универсальным и моментально переносит нас из поля личного в поле публичного. Еще это свидетельствует о том, что у Крис появляются единомышленницы, коллеги в мире искусства. Луиз Буржуа, Ханна Уилке, Элеанор Антен и другие художницы выведены в романе как героини ее арт-критики; здесь женщины-творцы наделены прямой речью. Это позволяет судить о том, что сегодня феминистские высказывания становятся еще громче и женщины все же имеют надежду на то, что их голос будет услышан. Такого будущего и хотят феминистки.

ДЭБРОВСКАЯ: Нарциссизм интеллектуалов

Диана Домбровска беседует с автором экранизации романа Яцека Лондона о тонкой грани между амбициями самоучки и нарциссизмом художника, документальным фильмом и рассказом, искусством и этикой.

Диана Домбровска: У вас необычайная связь с романом Яцека Лондона. Впервые он попал в ваши руки 20 лет назад. Почему вы решили вывести его на большой экран именно сейчас?

Пьетро Марчелло: "Мартин Иден" был подарен мне моим соавтором Маурицио Брауччи 20 лет назад.С того момента, как я прочитал его в первый раз, я знал, что если стану режиссером, то адаптирую этот роман. Книга Джека Лондона на самом деле является манифестом для всех самоучек. Добившиеся чего-то самостоятельно, своим трудом значительно повысили свой социальный и интеллектуальный уровень. Но есть в нем и важное предостережение — главный герой эмансипирует себя через культуру, но и становится ее жертвой. Культурная индустрия может создать не только Прометриаса, но и Нарцисса. Мартин такой нарцисс.

Aurora Films

Материалы для дистрибьюторов

Вы предложили существенные изменения в вашей экранизации «Мартина Идена». Это не классическая адаптация. Вы переносите действие из США на Старый континент, из Окленда в Неаполь…

Я родом из Кампании, большую часть жизни провел в Неаполе. Это был естественный выбор. Нам нужен был портовый город, и это было ближе всего к моему сердцу. В совершенстве знаю топографию города, могу показать его свет и тени, красоту и грязь.Но что не менее важно, в итальянской литературе нет такой традиции «американских морских сказок», как у Джека Лондона. «Мартин Иден» не так известен в Италии, как «Белый Клык».

Мы не только изменили настройки, но и значительно переместили время. Больше всего мы хотели передать суть романа, которая материализуется в личности и выборе главного героя. Индивидуальный выбор Мартина перекликается с великими трансформациями двадцатого века — различными «измами», которые попеременно доминировали над ним и приводили к катастрофам.Мы взялись за очень сложную задачу - говорить о разных идеологиях, стараясь в итоге не сделать идеологический фильм. Вот мы и убежали от одной формы, от одной репрезентации — наш фильм эклектичный, «своевременный» и «несвоевременный» одновременно.

Aurora Films

материалы дистрибьютора

Как и герой Лондона, вы тоже самоучка. Чувствуете ли вы какую-то особую связь с главным героем?

Верно, я самоучка.В течение многих лет я также был учителем средней школы. В юности я хотел стать художником, но у меня не было таланта. Я не ходил в киношколу и снимаю фильмы. Так и Эдем. Но я не идентифицирую себя с Мартином. В конце концов, главный герой предает «свой народ», свои корни и свой социальный класс. Он становится отрицательным персонажем, антигероем. Он не учится на ошибках своих предшественников, не рисует никаких последствий. Он забывает о тех, кто помог ему пережить трудные времена, прежде чем добиться успеха, богатства.Мартин становится гордым, эгоистичным, откровенно избалованным. Мы постарались передать это на уровне грима Люка Маринелли, который во второй половине фильма становится просто некрасивым, пожелтевшим.

Хотя любовь была первым импульсом к изменению, Мартин на самом деле забывает о ней...

Мы не отказались от этой «романтической линии», хотя она и не самая главная в нашем фильме. Через какое-то время наш Мартин начинает любить больше всего себя, а не другого человека.И также теряет его в сфере собственного творчества. В тот момент, когда главный герой теряет связь с реальностью, он терпит двойное поражение. Он становится не только «тенью самого себя», но и неполноценным артистом, который больше не может достучаться до своих поклонников. Он не может удовлетворить их эмоциональные потребности, потому что сам лишен эмоций.

В книге Яцека Лондона есть важное предостережение - главный герой эмансипирует себя через культуру, но также становится ее жертвой. Культурная индустрия может создать не только Прометриаса, но и Нарцисса.Мартин такой нарцисс.

Пьетро Марчелло

Вы попали в мир кино благодаря документам. Только недавно вы переключились на сюжетную сторону. Благодаря участию «Мартина Идена» на фестивале в Венеции можно даже сказать, что вас заметил «мейнстрим-фестиваль».

Меня не волнуют награды, хотя я должен ценить тот факт, что для такого нишевого артиста, как я, фестивали бесценны. Мои работы были замечены на фестивалях.Однако это не означает, что я отношусь к производству художественных фильмов как к своего рода «точке достижения». По призванию я считаю себя режиссером-документалистом, наблюдателем и интерпретатором событий. Я буду продолжать создавать документы, и мой следующий фильм именно такой. Это документ в честь великой итальянской художницы Лючии Далли ["Per Lucio", 2021]. К тому же кино, на мой взгляд, «нечисто», всегда зависит от чужих влияний — литературных, живописных… Лишь немногие художники, вроде Жана Виго или Александра Довженко, смогли сделать из него настоящее искусство.

Вы очень строги. Никто из ваших соотечественников не сделал кино настоящим искусством?

Работа неореалистов была важна. Эстетика сочеталась с этикой. Образованное неореалистами общество. То, что они делали, было «для чего-то». Но, если честно, я думаю, что кино как искусство достигло своего расцвета в эпоху немого кино, до прорыва звука. Сказанное слово привело к жестокой прямолинейности кино. Но должен вам сказать, что я ценю творцов польского кино, особенно Вайду и Кесьлёвского.Я считаю, что Вайда умел найти поэзию в изображении исторических событий. Я также впечатлен вашей богатой традицией рисования плакатов, я думаю, что именно так должен был выглядеть плакат Мартина Идена в этом стиле.

Материалы для дистрибьютора Aurora Films

В «Мартине Идене» мы можем увидеть ясные проблески этой природы режиссера-документалиста. Вы вплели в ткань повествования различные архивные кадры.

Эти образы были чрезвычайно важны для меня, чтобы я мог закрепить фильм в 20-м веке.Иногда он использует их в качестве иллюстраций и дополнений, а также контрапунктов. Многое из того, что я выбрал, показывает, насколько динамичным и жестоким был этот век. Я черпал из самых разных европейских архивов, я не ограничивался Италией. Возьмем, к примеру, архивные сцены, изображающие массовое сожжение книг. Это изображения эпохи нацизма. Любая литература, идеологическая линия которой не соответствовала тогдашнему режиму, уничтожалась. Интересно, что среди этих книг был и «Мартин Иден».

Вы упомянули Кесьлёвского. Польский режиссер также переключился с документального кино на художественное. В какой-то момент своей карьеры он понял, что лучше нанять актеров, чтобы выплакать деньги, чем вызывать эмоции у «реальных людей», потенциальных героев его фильмов, которые останутся с ними. Кесьлёвский чувствовал ответственность за другого человека.

Кесьлёвский был очень мудрым человеком.

Aurora Films

материалы для дистрибьютора

Значок входа: Пьетро Марчелло, фот.Джованна Горассини

Поскольку вы здесь...

... у нас к вам небольшая просьба. Мы живем в эпоху серьезных угроз плюрализму польских СМИ. Мы в «Культуре Либеральной» убеждены, что каждый заслуживает бесплатного доступа к журналистике самого высокого качества

Каждый из нас имеет право на хорошие СМИ. На них стоит потратить даже небольшую сумму. Даже если вы будете выделять 10 злотых в месяц на нашу деятельность, если другие поступят так же, мы вместе обеспечим работу портала, защищающего свободу, верховенство права и многообразие.

Мы просим Вас создать или создать Либеральную Культуру вместе с нами. Присоединяйтесь к группе наших Доноров!

Диана Домбровска

киновед, культуролог, выпускник факультета культурологии филологического факультета Лодзинского университета. Ее тексты и интервью были опубликованы, в том числе в коллективных томах (например, «Европейское кино жанров», Петр Клетовски [ред.], Издательство Ягеллонского университета 2016), «Киноведение», ежемесячно «Кино» или на виртуальных страницах Filmweb.В 2019 году она была номинирована на премию PFI в категории «Кинокритики».

.90 000 Интеллигенция и прочие 90 001

Гражина Плахчинская

Год: 2001
Журнал: Мир Проблем
Номер: 10

Постараюсь рассказать о том, как я контактирую с самыми распространенными, на мой взгляд, типами пациентов. Для себя я называю их: интеллигентными, спорщиками, молчаливыми, приятелями, беспомощными. Конечно, мы редко видим человека, демонстрирующего только один тип поведения, но каким бы ни было поведение, важно не только что-то сообщить пациенту, но и поговорить с ним или с ней.

Типичный пациент. Обычно она лечится от наркозависимости, рискуя быть уволенной с работы или уйти от жены. Он элегантно одевается для первого визита и хочет произвести хорошее впечатление. Он пытается скрыть симптомы абстинентного синдрома: трясущиеся руки сцепленными руками, налитые кровью глаза за тонированными очками. Такой больной — когда терапевт указывает ему, что главный источник его беды — алкоголь, — отрицает даже очевидные факты, чувствует себя атакованным, защищается яростно и гневно. Задача терапевта состоит в том, чтобы привести его к реальности в неумолимой и спокойной, иногда юмористической манере.
Владимир говорил медленно, тщательно подбирая слова, чтобы хорошо успеть и не сказать что-нибудь невпопад. Он много говорил о работе. «Сейчас времена, когда людей с опытом не ценят. Боюсь, от меня захотят избавиться», — пожаловался он. Я сосредоточился на том, чтобы помочь ему увидеть связь между пьянством и угрозой увольнения. Оказалось, что он работал по ночам, потому что я «выпил раньше». Я спросил: "Сколько, как долго? Как вы себя чувствовали физически и морально? Как долго вы так "пили"?" Выслушивая искаженные ответы, я вставлял информацию о болезни: как долго алкоголь остается в организме, как он мешает концентрации внимания и как мешает работе.
Я заставил его называть вещи своими именами. Когда Влодзимеж сказал: «Я передвинул жену, и она упала на стекло в двери», я не согласился с этим шутливым тоном, умалявшим серьезность ситуации, и потребовал, чтобы он описал ситуацию шаг за шагом, пока не увидит его участия. в этом и его собственная ответственность. Контакт с ним, как и с любым таким больным алкоголиком, был таким, как если бы я выпрямлял витки спирали: когда нам, наконец, удавалось выпрямить отрезок, мы сталкивались с другим витком, и в то же время нам приходилось постоянно был уже выпрямлен, не свернулся.
Интеллигент. Такой больной с самого начала говорит: я знаю, что я алкоголик и много знаю об алкоголизме. В общении с терапевтом нет никаких сложностей, он использует тот же язык, что и он, и обращается к профессиональной литературе. Но, вопреки видимости, связаться с ним совсем непросто. Оно может быть очень поверхностным, потому что терапевту легко попасть в ловушку и часами болтать вместе с пациентом над общеизвестными знаниями об алкоголизме.
И эффект может быть таков, что они застревают на пороге лечения от наркозависимости.Так как же сойти с этого порога и предложить больному лечить его болезнь и жизнь, а не алкоголизм вообще? Просто слушайте и цените усилия, которые вы вложили в исследование такого большого количества информации об алкоголизме. Затем в присутствии больного запишите то, что он уже знает и понимает, расспросите о менее понятных вещах и пробелах в его знаниях, чтобы помочь ему восполнить их в процессе лечения. Однако самое главное — опустить интеллектуала на уровень конкретных фактов из его жизни.
Роберт был врачом.Он относился к остальной амбулаторной группе немного на опережение, он был таким «более алкоголиком». Пока не пришло время написать об алкоголизме применительно к собственной жизни. Да, он прочитал замечательную статью, которая подошла бы для медицинского совещания, но сам он не был в этом описании. Наступило долгое молчание, а потом на него набросились другие больные: что он умный, что не пишет о себе, где его чувства и т. д. Защищаясь, он издевался над собой, что эти чувства — какие-то космические сущности и что он не знал, что они означают.Мне стало грустно, и в качестве обратной связи я рассказал о своей печали, что он так издевается над своей жизнью.
И я попросила журналистку Касю написать свои работы о моей зависимости, чтобы пятилетке было понятно. Она утверждала, что я не могу просить ее о чем-то более сложном, и несколько раз просила ее отпустить. «Я вам нравлюсь, — сказала она, — так что же вы меня так беспокоите? Если я должна писать прямо, я не могу ничего исказить». Я ответил: «Именно потому, что ты мне нравишься и потому, что я забочусь о тебе».
В свою очередь, у спорщика огромное количество вопросов и постоянных сомнений. Это даже подрывает достоверность знаний об алкоголизме. У него на многие вещи есть свое мнение, часто совершенно отличное от терапевта, а терапевт должен быть действительно грамотным и постоянно быть начеку, а иногда и честно признаваться в том, что он чего-то не знает.
Бартек разработал собственные теории наркомании, привел вырезки из прессы: о гене, отвечающем за алкоголизм, о чудо-лекарствах, о возможности восстановления контролируемого пьянства.Он подвергал сомнению каждую крупицу знаний об алкоголизме. Временами он так страстно желал обсудить свое стремление не заниматься собственным алкоголизмом, что другим пациентам приходилось останавливать его и показывать, до какого абсурда он доходит.
Еще один тип пациентов - молчаливый, иногда кивок кивком - если его не выдернуть, чтобы ответить, он сам не издает ни звука. Он прочитает свою работу, поблагодарит вас за отзыв и пробьет правило вроде: «Прочитав статью и выслушав отзыв, я чувствую стыд, вину и облегчение».Такой вежливый больной производит впечатление, что он уже умер - ничего не попросит, не спросит, на все согласен. Легко поддаться искушению оставить такого больного наедине: ведь он взрослый и скажет, когда ему что-то понадобится. К сожалению, на это трудно рассчитывать. В общении с ним надо быть особенно осторожным и немного наступать ему на пятки, разговаривать более индивидуально, помнить о языковых проблемах.
Иногда больной называет названия из списка чувств, но не знает, что он чувствует в данный момент, или употребляет разные термины, которых не понимает и стесняется спросить.Это хорошее время, чтобы помочь ему учиться, задавая вопросы. И не упрекать: «Спрашивай, когда не понимаешь», а говорить о трудности задавать вопросы. Обычно оказывается, что как минимум у половины группы есть аналогичная проблема: «Потому что я буду дурачиться, я буду прикалываться над тем, чего не понимаю, они меня завалят» и т. д. стоит потратить время на разговоры об этом, многие застенчивые пациенты обретают самоуважение и самоуважение.конечно он узнает больше.
Вот каким был Франек: он бормотал себе под нос правила о чувствах, никогда ничего не спрашивал перед группой и просто не понимал многих слов.Франек был из довоенного года, из другой части страны, и некоторые слова значили для него совсем другое, чем для других пациентов. Вдобавок ко всему, некоторые из группы уже использовали жаргон зависимости, так что для Фрэнка все это было китайским. Но когда он осмелился спросить, то сделал это так аккуратно, что всех заблокировал. Многие красноречивые пациенты тогда ждали его резюме.
Терпеливый приятель - человек свой, дома в учреждении, знающий все и всех.В беседах с терапевтом он ссылается на общих знакомых, ожидает, что к нему будут относиться по-особому, сделают ему скидку или закроет глаза, например, на несвоевременное написание бумаг, «нежную» обратную связь. Обычно он услужлив, готов помочь в различных работах в учреждении, предлагая постороннюю помощь другим пациентам и терапевтам. Только то, что в его услужливости и знании собственной жизни и пьянства мало что есть.
В общении с этим больным необходимо постоянно и последовательно заботиться о том, чтобы говорить о настоящем, быть здесь и сейчас, «перетягивать» его от общения с другими людьми к себе.Стоит много раз спросить: «Чего ты хочешь для себя? Что тебя волнует? Что для тебя важно в жизни?»
Такого пациента почти сразу приглашают домой, демонстрируют, что ему нечего скрывать. Вся эта суета чаще всего используется для того, чтобы «затуманить» болезненную реальность больного, скрыть ее от самого себя. А общение с терапевтом создает иллюзию исцеления. Ему крайне сложно ответить на точные и точные вопросы типа: «Что именно вы хотели бы получить от лечения от наркозависимости? Какие конкретные преимущества вы могли бы получить от воздержания? Для чего вам нужно лечение?»
Магда позвонила многим общим друзьям во время своего первого телефонного разговора и хотела поговорить об их жизни, хотя она звонила, чтобы договориться об интервью о ее лечении от наркозависимости.Она начала свой визит с комплиментов, упомянула обо всех своих методах лечения, рассказала мне о своем детстве, а затем сразу же захотела пригласить меня к себе. Ей было трудно говорить на конкретном уровне, тем сложнее было, чем ближе она была к самой себе.
Беспомощный больной - грустный, несчастный, часто очень бедный, пусть и не материально. Когда знакомишься с его биографией, складывается впечатление, что всю чудовищность несчастий могли разделить пять человек. Заманчиво относиться к нему более мягко в терапии, заботиться о нем, делать для него разные вещи.Он пациент, который постоянно говорит: «Я не думаю, что смогу с этим справиться, я не могу». Он часто смотрит на терапевта грустным взглядом побитой собаки и умоляет о помощи. А как требовать-то? Сам факт, что он пришел и пытается не пить, — это героизм. Через некоторое время терапевт устает от этого контакта и начинает его избегать. А больной, как и в жизни, остается один.
Конечно, вы должны ожидать такого пациента. В начале лечения необходимо закрепить каждый копинг, затем следует рекомендовать письменное задание на ответы на вопросы: «С чем я сегодня справился? С чем я столкнулся, так как не пью?» и тому подобное.Важно, чтобы эти вещи были конкретными и измеримыми, осязаемыми, и поэтому их было трудно оспорить, играя в «да, но…».
Мациек — единственный ребенок среднего возраста. На начальном этапе терапии он вызывал сочувствие, сострадание и готовность помочь. Больные охотно давали ему свои бутерброды, потому что он был одинок, потому что некому было о нем позаботиться, они организовывали для него время, потому что он был таким грустным. Мациек с благодарностью использовал его, хотя и не злоупотреблял им. Он был таким скромным и тихонько хныкал. Много раз мне хотелось сказать ему, чтобы он использовал упрямство, с которым он убеждает мир и самого себя в том, что он не может поступить наоборот.Но тогда это было бы бесполезно.
Однажды я спросил его, почему он не сделал себе бутерброды и не привел его в класс. Он уставился на меня в изумлении - ему это и в голову не приходило, хотя он умел делать все, что нужно было делать. А поскольку он был бетонным, трудно было усомниться в его ценности. С Мациком все началось с бутербродов, а затем мы превратили это в более серьезные жизненные навыки.
Мы часто используем поговорку о том, что для лечения алкоголиков нужна жесткая любовь.И это действительно так. Я помню, как один пациент, рассерженный моим упорством в некоторых его заданиях, закричал: «Вы не любите алкоголиков, иначе вы бы дали мне передышку». «Мне нравятся алкоголики, — ответил я, — но не эта болезнь, потому что она разрушает человека». В моем понимании, эта твердость есть следствие, выражающееся осторожностью, знанием проблемы, пониманием и учетом трудностей больного и его языка, но и упорством по отношению к механизмам его болезни, особенно к системе иллюзий и отрицание.Пациенты однажды назвали меня пираньей: «Потому что ты будешь ощипывать до живого, до костей — ты не оставишь и кусочка иллюзии». Когда пациент говорит: «Работа потеряна», я спрашиваю: «Что это за работа, которая исчезает, как камфара?» а я заставляю вас называть это заклинаниями: я столько дней пил, на работу не ходил, вот так и отдыхал. Мы "выпили немного" после указания литра на голову, "взял", "украл" и т.д.
Жесткая любовь означает требования для меня. Именно потому, что я уважаю вас, что мне небезразлична ваша жизнь – я требую, ставлю условия и тем самым выражаю свою веру в ваши способности и способность научиться ответственности за качество вашей жизни.

.90 000 «Украина должна сдаться». Обращение к Олафу Шольцу

Группа немецких интеллектуалов, художников и политиков выступила с открытым обращением к местному правительству, которое, по их мнению, должно побудить Украину к капитуляции. Они также требуют, чтобы канцлер Олаф Шольц, Евросоюз и НАТО приостановили поставки оружия в Украину.

Олаф Шольц / КЛЕМЕНС БИЛАН / БАССЕЙН / ПАП / EPA

Содержание письма и подписавшие его лица были опубликованы в газете «Берлинер Цайтунг». По данным издания, обращение является реакцией на растущие требования СМИ и общественности защитить Украину и обеспечить Киев тяжелым вооружением. Вместо этого его авторы требуют обратного.

В основу письма положены тезисы, которые часто звучат от представителей России. Авторы обращения считают, что, поставив Украине вооружений, Германия и другие страны НАТО «де-факто стали стороной войны», а агрессия против Украины является «полем битвы между НАТО и Россией за безопасность в Европе».

Основная мысль письма, по данным портала «Европейская правда» — в том, что Украина продолжит проигрывать, поэтому ее нужно заставить сдаться.

"Несмотря на сообщения об успехах украинской армии, она сильно отстает от российской армии и имеет мало шансов на победу в этой войне. Ценой длительного военного сопротивления, вне зависимости от исхода, будет больше разрушенных городов , сел и большие потери среди украинского населения. Поставки НАТО оружия и военная поддержка продлевают войну и отдаляют дипломатическое решение", - говорится в письме.

"Призываем правительство Германии, а также стран ЕС и НАТО прекратить снабжение украинских войск оружием и призываем правительство в Киеве прекратить военное сопротивление", - говорится в сообщении .

Подписавшиеся под письмом люди предлагают призвать Украину вывести свои войска из Киева, Одессы и Харькова, чтобы не допустить разрушения этих городов. Они также предлагают условием капитуляции Украины ее нейтралитет, признание Крыма российским и проведение референдумов о будущем статусе республик Донбасса.

«Господствующая логика войны должна быть заменена смелой логикой мира и должна быть создана новая европейская и мировая архитектура мира, включающая Россию и Китай. Наша страна не должна стоять в стороне, а должна играть активную роль ", - подчеркнул.

Письмо подписали в том числе Немецкие интеллектуалы, художники, политологи и политики. По информации, предоставленной «Берлинер Цайтунг», в их число входят Антье Фоллмер, бывший вице-президент немецкого Бундестага, Ганс Кристоф Граф фон Шпонек, бывший помощник генерального секретаря ООН, и Константин Веккер, музыкант, композитор.Всего 18 человек.

.

О Жмёнце между историей и современностью. Послушайте дискуссию интеллектуалов | Laskowa, Sądecki Dom Spotkań z Historią, Zygmunt Berdychowski

- Может ли деревня Жмёнца быть примером польского национального католицизма? Послушайте дебаты по этому вопросу, которые состоялись в Центре встреч истории Сонча в Жмёнце 9 мая 2022 года. О Жмёнце между историей и современностью с проф. Михал Лучевски взял интервью у Ян Рокита.

- Я слышал об этой книге, что она вызывает большие споры среди социологов, но прочитав ее, могу сказать, что самое большое изумление, которое я испытал, было именно это.что меня не удивило, - сказал Ян Рокита в начале разговора.

- Основной тезис книги, если его упростить и абстрагироваться от всех социологических сложностей, звучит примерно так: национальное чувство в польской деревне, особенно галицийской деревне, национальное чувство и особенно национальная идентичность формировались католическая церковь. Этот тезис вполне очевиден, так откуда такая полемика и недоверие к нему? - спросил Ян Рокита.

- Это противоречие, вероятно, происходит из-за того, что в так называемой прогрессивной историографии, практиковавшейся в основном в коммунистическую эпоху, хотя и сейчас также становящейся все более и более популярной, доминирует история о том, что нация была создана убежденными, прогрессивными, либеральными активистами. - ответил проф.Лучевски.

- Интеллигенция, социологи, мои коллеги из Жолибожа и окрестностей, выстраивая свою позицию, решили, что освободит крестьян столетней давности. Вот и сделали историю народа историей векового угнетения господами, церковью. Так что эта Церковь как герой их не устраивает. Поэтому его история должна быть заглушена, как и история политического народного движения (...)

РЕКОМЕНДУЕМ посмотреть и прослушать эту увлекательную беседу целиком! Профессор Лучевский (социолог, бывший директор Центра мысли Иоанна Павла II), который был в Жмёнце уже 20 лет (и впервые попытался найти жилье в коттедже, который является частью настоящей истории Сонча). Центр собраний!) Является автором более 500 опубликованных десять лет назад социологических исследований о жителях села Жмёнца «Вечная нация.Поляк и католик в Жмёнце».

Ян Рокита, бывший депутат, публицист и обозреватель ежемесячника "Sądeczanin", не думаю, что мне нужно кого-то представлять. ([email protected]) Запись: Максимилиан Земба

.90,000 Интервью с муфтием Томашем Миськевичем - Мусульманский религиозный союз в Польше

Визит папы в Турцию мир увидел через призму исламо-христианского диалога и, даже шире, в контексте отношений ислам-Запад. Будет ли мир ислама, взволнованный заявлением в Регенсбурге, иначе смотреть на Бенедикта XVI после этого визита?

- Отношения между Ватиканом и мусульманским миром будут теплыми. Жесты Бенедикта XVI мусульмане восприняли очень благосклонно и тепло.Следует особо подчеркнуть, что это уже второй Папа Римский, который вошел в мечеть и принял участие в тамошней молитве. Думаю, это будет большой прорыв, улучшатся христианско-мусульманские отношения, углубится диалог. Самое главное, что слова, сказанные Бенедиктом XVI в Регенсбурге, были оставлены, и диалог начался в более дальновидном духе. Я думаю, что визит Бенедикта XVI был очень плодотворным. Мусульманское общество увидело в папе стремление к самоутверждению, братству и совместным действиям для мира и разрешения конфликтов.Каждая такая встреча дает о многом задуматься и заставляет задуматься. Это был визит на очень хорошем уровне, и мы можем начать следующий этап христианско-мусульманского диалога, чтобы идти по пути Иоанна Павла II.

Тем более, что диалог больше не является предметом экспертных встреч между богословами или интеллектуалами, а так или иначе вынужден современным миром, в котором религии и культуры смешиваются в больших масштабах.

- Конечно. Мусульмане сегодня живут на всех континентах.Во всех странах, где есть христианские меньшинства или где этим меньшинством являются мусульмане, возникает этот практический диалог. Самое главное — это уважение к культуре и религии другого человека, принятие, вытекающее из осознания того, что каждый человек — человек и его следует уважать. Конечно, диалог должен развиваться и между величайшими религиями, главами церквей, религиозными объединениями. Потому что, когда общества видят лидеров рядом друг с другом, они видят в этом много тепла и хороших отношений.

Если бы папа скоро вернулся, то карикатуры на папу и патриархов, изображающие их как темные силы, не появились бы на улице, и главный имам не сказал бы сейчас, что у Бенедикта XVI ненависть в сердце...

- Обязательно. Следует подчеркнуть, что групп, протестовавших против Папы, было очень мало. Визит Бенедикта XVI разрядил обстановку, сложившуюся после лекции в Регенсбурге. Перед приездом Папы я подчеркивал, что разгоревшийся в то время ажиотаж в СМИ следует утихомирить, ища богословские объяснения в разговоре между обеими сторонами.И вот как это произошло. Во время встречи с Папой Великий муфтий Турции затронул эту тему, но Папа не взялся за нее напрямую, а посмотрел дальше, предложив поразмышлять о том, что можно сделать для диалога, уважения к человеку и религии. Вот в чем дело. Я думаю, что мусульманское сообщество забудет то, что Папа сказал в Регенсбурге, и жесты, которые сделал Бенедикт XVI в Голубой мечети, когда он повернулся лицом к Мекке, прикоснулся к Корану и прослушал несколько стихов из этой Книги - это то, что приносит ближе .Это жесты, которые показывают мусульманам, что Бенедикт XVI не является врагом ислама. 1 это самое главное.

И как муфтий относится к часто высказываемым сегодня опасениям христиан, которые видят в распространении ислама, понимаемом даже с точки зрения демографии, угрозу будущей идентичности европейского континента?

- Этот момент сильно преувеличен. Мусульмане долгое время жили в Европе, в основном в меньшинстве. Ни на нашем континенте, ни на любом другом, где они в настоящее время не составляют большинства, мусульмане не получат большинства, и религия ислам не будет ведущей религией.Даже если бы это было так, я не думаю, что мусульмане причинили бы кому-либо вред. Они такие же люди, они хотят добра и мира для сообществ, в которых живут. Здесь нет оснований для беспокойства. Более того, я считаю, что это не должно обсуждаться в ничтожной форме, потому что тормозится диалог и совместные отношения, потому что начинается страх. Да, в странах Западной Европы, в Англии и Германии число мусульман достигает нескольких миллионов. Однако следует подчеркнуть, что они происходят из разных культур: из Азии, Аравийского полуострова и Африки.Однако они очень быстро приспосабливаются к данному обществу. Также требуется время, чтобы общество приняло их. Давайте посмотрим на Польшу: мусульмане жили здесь 600 лет и всегда участвовали во всех войнах, защищая страну, служили гражданами. Я думаю, это то, что необходимо сделать; что мусульмане тоже хотят поселиться в западных странах и быть их гражданами.

Однако опасения за будущее Европы связаны с тем, что в странах, где мусульмане численно превосходят, последователи других религий не пользуются, мягко говоря, такой же свободой, как мусульмане в этой самой Западной Европе.

- Следует отметить, что западные страны очень светские. Даже если кто-то называет себя христианином, большинство из них таковыми не являются. Польша является одним из исключений. В западных странах, где проживает несколько миллионов мусульман, некоторых вопросов, таких как религиозные обычаи, не избежать. Мусульмане очень привязаны к практикам, молитвам, к пятнице как к празднику, к своей культуре и поведению. Им нельзя запретить это делать. Христианам, живущим в Европе, никто не запрещает исповедовать свою религию – это дело человека.

Слова премьер-министра Турции перекликались со словами премьер-министра Турции, заверившего, что во время встречи с Бенедиктом XVI Папа Римский положительно отнесся к возможному вступлению Турции в Евросоюз. Но действительно ли простые турецкие мусульмане хотят, чтобы их страна вступила в ЕС?

- Я много езжу в эту страну и из моих разговоров с турками кажется, что у них очень разные подходы к ней. Точно так же, как это было в Польше до ее вступления в ЕС.Но слова о принятии со стороны Папы означают изменение мнения Ватикана или Бенедикта XVI, который как кардинал был против присоединения Турции к Союзу. Однако лично я не думаю, что Турция вступит в Евросоюз.

Почему?

- Союз опасается турецкой экспансии в Европу. Это страна с населением более 70 миллионов практикующих мусульман. Таким образом, это будет единственная мусульманская страна этого сообщества, и это то, что беспокоит ЕС.

Беседовал Томаш Кролак
Kai News No. 49
10 декабря 2006 г.

.90 000 интеллектуалов увеличиваются, а разум ослабевает 90 001

Миколай Онищук | 9 квартал 2014 г. 15:12 | Нет комментариев для

По крайней мере, таков будет результат научной конференции об угрозах и барьерах для развития мира, организованной Комитетом прогнозирования Польской академии наук в конце марта этого года. в одном из городов под Варшавой, или номенное знамение - в Мадралине. И тут же подтвердили эту мысль, потому что информационный материал со встречи, имеющийся в Интернете и СМИ, был снабжен оговоркой, что все перепечатки только с согласия редакции.Он мутант русского запрета на "ниелзя" (не допущено), то есть и польского, что "без разрешения - вход запрещен". Общедоступная информация рассматривается как «строгая печать учетной записи».

Соблюдая запрет - решил поискать еще, от себя, эту тему. И что получается? Действительно, так бывает, что мир крепчает, а разум ослабевает. Дело серьезное, поэтому всего несколько примеров... Первый по счету самый новый, самый свежий, крымский способ "говорить" с позиции силы.На этом языке сабли и меча, известного нам с 18 века, например, говорят не только с Украиной, но и с Афганистаном, с Ираком и Ираном, с Палестиной. Предполагаемая причина - терроризм крайних исламистов, а в случае с Крымом - угроза терроризма со стороны нацистских националистов, даже фашистов из "банды" Майдана. Голова пухнет, когда это слушаешь!

Но есть и другие серьезные угрозы. Это факт, что почти 1/3 населения мира является… безработным. И в этом вопросе ничего не делается.Существуют и множатся «гималайские» социальные неравенства, прежде всего материальные и жизненные.

Нищета пищит, особенно в Африке, но и в Индии тоже.. И ничего не делается. В политике - то же самое. Пик за пиком, конференция за советом, и никакого эффекта. В последнее время на Российском континенте практикуется пропагандистский "попугай", при котором один говорит, а остальные бездумно повторяют. Здесь интеллект никому, а тем более правителям - не нужен.

Так вроде и видно, но ничего толкового менять - нет.Терапии просто нет. Итак, ум слаб, неэффективен. А где его мало или если он спит, там плодятся сони и призраки. Мы живем в мире видимости, что мы что-то там делаем, к чему-то стремимся, и нет ответа на простой вопрос, как это сделать, если и когда этого добиться?

Правомерно и правильно, что в единстве и гармонии - сила. На этой основе были созданы многие международные и многонациональные организации и институты, в том числе Европейский союз. Интеграция функционирует, но в традиционном варианте, без достаточного решения социальных вопросов.О необходимости модернизации и изменения системы и механизмов свободной рыночной капиталистической экономики - тоже не слишком или совсем не много. Тем временем появляются новые «интеграционные структуры» в виде Таможенного союза или Единого экономического пространства (ЕЭП) под эгидой России. Но это основано на совершенно иных принципах работы и функционирования, чем в Евросоюзе. Втягивает в это немного силой, шантажируя в том числе гарантия поставок энергоресурсов по «выгодным» ценам. В этом тоже чувствуется дух антиевропейства, а по отношению к Украине - прежде всего.Это также симптом интеллектуального кризиса.

Есть над чем задуматься - для размышления. Однако никакой философской мысли в ней нет, разве что, пользуясь словами Сенеки о том, что философия есть «любовь к мудрости», будем больше ценить эту любовь в интересах блага людей и мира. И давайте попробуем реализовать это в повседневной жизни.

Николай Онищук

Фото: Википедия

Комментарии

.

Институт книги 9000 1

Международная конференция «Католическое воображение. Будущее католической литературной традиции. В этом году в нем приняли участие четыре спикера из Польши, в том числе Кшиштоф Келер, заместитель директора Института книги по программированию.

«Конференция католического воображения» проводится в различных городах США каждые два года. Он собирает самых важных американских издателей и писателей, признающих свое католическое происхождение.В этом году конференция прошла 19-21 сентября в престижном американском университете: Loyola University в Чикаго. Несколько десятков видных деятелей американской культуры приняли участие в панельных дискуссиях, встречах с авторами и лекциях, в т.ч. Пол Мариани, Фанни Хоу, Тобиас Вольф, Пол Шрадер и многие другие. В этом году в виде исключения впервые к участию в конференции были приглашены неамериканские писатели: организаторами была выбрана Польша.

В субботу утром в MacCormic Lounge о польской литературе после Милоша говорили Артур Грабовский (Ягеллонский университет), Эва Хрустель (Колледж Колби-Сойер), Павел Ройек (Ягеллонский университет) и Кшиштоф Келер (IK).Ведущий встречи Артур Грабовски выступил с вводной лекцией, в которой кратко изложил наиболее важные вопросы, связанные с христианским наследием в Польше. Павел Роек охарактеризовал ситуацию в польской культуре после 1989 года, говоря о наиболее важных интеллектуальных и эстетических тенденциях, создавших эту культуру. Эва Хрусцель представила авторов, чьи работы демонстрируют ярко выраженный религиозный уклон. Кшиштоф Келер остановился на проблемах, с которыми сталкивается Институт книги в продвижении литературы за рубежом, и представил проблему присутствия «писателя-католика» в современной польской и европейской культуре.

После презентации состоялась беседа между участниками дискуссии и аудиторией. Они спросили о месте Бруно Шульца в польской литературе и о ключевых темах польской литературы за последние 20 лет. Желающие также ознакомились с программой Института Образцовой Книги Переводов.

.

Смотрите также



Оцените статьюПлохая статьяСредненькая статьяНормальная статьяНеплохая статьяОтличная статья (проголосовало 13 средний балл: 5,00 из 5)